— Он никогда не был особо близок с матерью. — Окурок Дорси догорел до основания. Он уставился на него, будто только теперь заметил, что держит. — Подумай. Никто из нас не был близок с родителями. До того дня или после.

Джоэл кивнул. Дорси снова был прав. — Но она всё равно может знать, где он.

Дорси щелчком выбросил окурок. — Думаешь, он где-то рядом?

— Думаю, возможно.

Они помолчали. Снег усилился, но всё ещё не ложился.

— Во мне осталось не так много, как раньше, но я ещё могу постоять за себя — для старика неплохо. — Дорси грустно улыбнулся — как человек, вспомнивший что-то. — Понадоблюсь — я здесь. Сэл тоже.

— Сэл не казался особо восприимчивым.

— Оставь этого упрямого итальяшку мне.

Как в старые времена,  — подумал Джоэл. Он сам может называть Сэла как угодно, но если кто-то другой — значит, пора драться.  Столько счастливых воспоминаний нахлынуло, что почти захотелось улыбнуться. Почти.

Вместо этого из самых дальних закутков сознания до него донёсся шёпот криков, утащивший его обратно во тьму — и в безумие, которое там гнездилось.

— Держи связь. — Джоэл протянул кулак. — Береги себя.

Дорси коснулся его кулаком. — Не бывает такого.

Глава двадцатая

Пока ночь опускалась на город, Джоэл стоял на углу напротив дома престарелых и реабилитационного центра «Уэйлинг-Сити Шорс» — трёхэтажного прямоугольного здания, напоминавшего больницу тридцатых годов. Унылое и запущенное, в не самом лучшем квартале, — это место было не для богатых и привилегированных. Хотя отдельные снежинки ещё кружили в воздухе, температура чуть поднялась, и воздух теперь скорее напоминал дождь.

Наблюдая за учреждением, Джоэл набрал номер Кейтлин Бёрроуз. Это было выше её возможностей, и ради её же безопасности её нужно было вывести из-под удара до того, как события начнут развиваться дальше. Он был должен это Лонни, и единственный способ убедиться, что его дочь вне игры, — разорвать с ней все связи как можно быстрее и как можно бесповоротнее.

— Кейтлин, — сказал он, когда та ответила, — Джоэл Уокер.

— Здравствуйте, — сказала она осторожно. — Есть какие-нибудь новости?

— Я собирался зайти и поговорить лично, — солгал он, понимая, что это первая из многих лжи, — но дома накопились дела, которые требуют моего присутствия.

— Вы едете домой?

— Кейтлин, я изучил всё, что было возможно. Я даже поговорил неофициально с полицией. Знаю, что вы сейчас им не доверяете, но в ближайшие несколько дней — если не раньше — они сами выйдут с вами на связь по поводу убийства вашего отца.

— Они что-то новое обнаружили?

— Судя по всему, они скажут вам, что расследование привело их к версии о случайной разборке при небольшой наркосделке. Кто именно это сделал — они пока не установили, и, возможно, не установят никогда, но, Кейтлин, вам нужно выслушать их.

— И зачем мне это делать? Мы оба знаем, что это чепуха.

Джоэл глубоко вздохнул и постарался говорить убедительно. — Несколько дней назад я бы согласился с вами. Теперь думаю, что вам нужно выслушать то, что скажет полиция. Принять это, понять — как ужасную и бессмысленную трагедию, которой это и является, — а потом вместе с мужем жить дальше. Начните семью, будьте счастливы. Этого бы хотел Лонни.

Долгая пауза, потом: — Что изменило ваше мнение?

— Полиция не могла вдаваться в подробности — расследование ещё открыто, — но после того как я сам всё изучил и лично поговорил с одним из детективов, мой совет: выслушайте то, что они вам скажут. — Порыв холодного ветра пронёсся вдоль улицы и ударил в него. Он повернулся спиной к ветру и прижал телефон плотнее к уху. — Всё кончено, Кейтлин. Дело обстоит именно так. Я еду обратно в Мэн сегодня вечером. Ключи Лонни вышлю вам по почте.

— Господин Уокер, можно я—

— Джоэл.

— Господин Уокер, вы позволите задать ещё один вопрос?

— Конечно.

— Вы говорите мне правду?

Джоэл смотрел на проезжающие машины. «Краун Вика» среди них не было. — Да. — Когда она промолчала, он добавил: — Лонни употреблял марихуану в небольших количествах. Думаю, у него были серьёзные проблемы с депрессией и паранойей. Именно для этого могли быть таблетки, которые изъяла полиция. Думаю, он оказался не на той улице с не тем человеком не в то время и поплатился за это жизнью. У нас может никогда не быть всех ответов, Кейтлин, — или хотя бы таких, которые имеют смысл или хоть как-то утешают. Но, по всей видимости, именно это и произошло.

— Когда вы согласились взяться за это, вы сказали мне—

— Я сказал вам не питать иллюзий. Я сделал всё, что мог. Мне жаль.

— Если у меня появится дополнительная информация, вы хотите, чтобы я вас оповестила? Или лучше оставить вас в покое?

— Я бы предпочёл, чтобы вы помнили и находили утешение в том, как глубоко ваш отец вас любил и обожал. И я бы предпочёл, чтобы вы жили дальше своей жизнью, Кейтлин.