Какое-то время мы ехали молча. Переднее пассажирское сиденье было пустым, но никто не предложил мне сесть туда, так что я просто сидел и слушал по радио какой-то трип-хоп, которого никогда раньше не слышал.

Через двадцать минут фургон замедлил ход.

— Да вы шутите, — сказал Джон и выключил музыку.

Я вскочил на ноги, чтобы выглянуть в окно, но Эхо оказалась проворнее. Через её плечо я увидел толпу на тротуаре, освещённую мигающими полицейскими огнями. Люди маршировали взад-вперёд, размахивая самодельными плакатами. На ближайшем плакате было написано "Исцеление, а не нажива". Я не стал смотреть на остальные.

По другую сторону жёлтой полицейской ленты стояла вторая, меньшая группа людей, сбившихся в кучку, словно для защиты. Они столпились у входа в огороженное лентой здание. Над дверью висела табличка "Физиотерапевтический центр Хиллтоп". Одна из женщин обняла пожилую соседку, затем отделилась от группы и подбежала к фургону.

Эхо наклонилась и открыла для неё пассажирскую дверь. Крошечная женщина моего возраста с вздёрнутым носом и копной тугих каштановых кудряшек запрыгнула в фургон. Она перегнулась через сиденье и быстро чмокнула Джона в щёку.

— Нас закрывают.

— Из-за того, что мы сделали? — спросил Джон, его голос звенел от возмущения.

Эхо обняла ее.

— О, милая, мне так жаль.

Джон взял ее за руку. Я отступил на шаг на случай, если Пейтон захочет присоединиться к объятиям, но кудрявая женщина высвободилась и посмотрела мне в глаза.

— Вы, должно быть, Рэй. Я Мэйси. Джон так много о вас рассказывал. Я рада, что вы решили приехать. — В ее тоне было что-то поразительное, как будто я был самым интересным человеком на свете. Она могла бы быть политиком. — Как прошла вечеринка?

После этого в машине стало тихо. Пейтон перебралась с задней на боковую скамейку, вероятно, чтобы быть поближе к Эхо. Я пересел на заднюю скамейку, а Джон выехал на дорогу, и Эхо начала рассказывать о том, что произошло на лужайке. Я пригнулся и уставился в заднее окно, пока мы отъезжали.

Там, посреди толпы, стоял Уолли Кинг, совершенно неподвижный.

— О боже! — воскликнула Мэйси, сидевшая на переднем сиденье. Я обернулся и увидел в зеркале заднего вида лицо Джона. Он приложил указательный палец левой руки к губам, призывая ее к тишине, а потом подмигнул. Она оглянулась на меня, явно расстроенная, но замолчала.

Джон снова положил левую руку на руль. Я устроился на скамейке и стал наблюдать за ними. В обычной ситуации я бы не стал возражать, если бы кто-то из моих друзей не хотел говорить при мне о чем-то важном. Это нормально. Но сейчас здесь были полицейские, не говоря уже о перестрелке. Мне нужно было быть осторожным в общении с этими людьми.

Мэйси вздохнула.

— Милая, ты не против?

— Вовсе нет, — ответила Эхо. Она достала из-под сиденья Джона небольшой футляр, открыла его и вынула две половинки флейты.

— Что-нибудь весёлое! — сказал Джон, когда она соединила их. — Мы всё ещё празднуем. Ничто не помешает этому празднику.

Она начала наигрывать весёлую мелодию, от которой я вспомнил о зелёных лугах и парнях в зелёных кедах, хотя музыка прерывалась из-за каждой выбоины на дороге, нарушая общее впечатление. Мэйси взяла с приборной панели бумажный пакет и достала оттуда немного сыроватой на вид картошки фри.

Мы проехали ещё немного, и я почувствовал, что машина резко сворачивает и сбавляет скорость, въезжая на парковку.

— Да, чёрт возьми, — сказал Джон. Эхо убрала инструмент, и через несколько секунд Джон заглушил двигатель и включил стояночный тормоз.

Все вышли из фургона. В холодном ночном воздухе я видел своё дыхание. Джон обнял меня за плечи.

— Подожди, ты ещё не видел, что я для нас приготовил.

Мэйси схватила его за запястье и оттащила в сторону, а Эхо встала на его место, оказавшись достаточно близко, чтобы привлечь моё внимание. Это была очень своевременная рокировка, как будто её спланировали заранее.

— Ты большой фанат бейсбола? — спросила Эхо.

— Раньше был. — Мы приехали куда-то за город. В центре парковки стояло большое здание, похожее на огромный спорт-бар. Джон выбрал место в глубине, рядом с несколькими "Хондами", "Тойотами" и "Фордами", не самыми дорогими моделями, но очень ценными, если разобрать их на запчасти. Но я больше так не делаю.

— Мы провели часть дня на поле рядом с домом Джона. Он отбивал мяч, а мы за ним бегали. Я понимала, что ему это нравится, но...

Я рассмеялся и оглянулся через её плечо. Джон и Мэйси разговаривали очень тихо, почти шёпотом, пока она рассматривала его руку с девятью пальцами. Пэйтон стоял прямо за нами с Эхо, и он уже не улыбался.

— Должен признаться, я потерял к этому вкус. Давненько я не болел за какую-нибудь команду.

— Ну, так нельзя! — сказал Джон, врываясь к нам. — Рэй, десять минут, это всё, о чём я прошу. Десять минут, и ты снова будешь готов выйти на поле с "Маринерс".