Все это исчезло в одночасье. После аварии семья Джона, люди, которые приглашали меня в свой безопасный, чистый дом, кормили меня и помогали с домашними заданиями, возненавидели меня. В ту же ночь мистер Берроуз в слепой ярости ворвался в полицейский участок: его лицо было красным, изо рта летели слюни, пока он осыпал меня проклятиями. На его одежде все еще была кровь Джона, и он даже попытался меня ударить. Я слишком часто уворачивался от ударов взрослых, чтобы он смог меня достать, и после этого копы увели его, но, как и в случае с Аннализ, я понимал, что никакие извинения не помогут. Я был изгнан. Я вернулся к своей семье и больше никогда не чувствовал себя в безопасности.

Я объехал квартал и припарковался на другой улице, не забыв протереть рукавом рубашки руль, зеркало заднего вида и дверные ручки. Ключи я оставил на полу рядом с педалью тормоза. Я сомневался, что машина мне еще понадобится, но на всякий случай она была рядом.

Я поспешил по темной улице и свернул в переулок за домом Джона. Единственное, что мне действительно хотелось узнать, сколько времени им понадобится, чтобы воссоздать заклинание призыва. Если мне повезет, я смогу разрушить заклинание, когда Эхо не будет рядом, и превратить ее в выжженную отметину, вроде тех, что остались на полу в физиотерапевтическом центре.

Но телохранителей не было бы видно на лужайке, если бы они не находились в доме и не готовились снова произнести это заклинание.

Двор Джона был оплетен кустами ежевики, но, конечно, в это время года ягод на них уже не было. На заднем дворе в одиночестве стоял еще один подозрительный тип из секретной службы.

Я перепрыгнул через забор и бросился на него. Он едва успел развернуться и нанести быстрый удар правой. Удар был хороший, сильный и быстрый. От такого удара можно было бы угодить в больницу. К несчастью для него, удар пришелся мне в живот, и я даже не почувствовал его.

Я схватил провод, свисавший у него из уха, и вырвал его из одежды. Я не боялся этого парня, но если бы к нему присоединились еще трое с переднего двора, у меня были бы проблемы.

Он ответил быстрым ударом левой, который я едва успел отразить предплечьем. От удара я отлетел назад, и между нами образовалось небольшое расстояние.

Охранник расправил плечи, чтобы казаться крупнее, хотя он и так был размером с защитника в Национальной футбольной лиге.

— Последнее предупреждение, — сказал он, и я увидел несколько длинных шрамов от ножа на его губах. — Разворачивайся и проваливай.

Я шагнул к нему, подняв руки, чтобы он ударил меня в татуированный живот. Он сделал. Я воспользовался моментом и нанес удар правой в челюсть, в то место, где она соединяется с ухом. Он не упал, он был крепким, но пошатнулся. Потребовалось еще три выстрела, чтобы вырубить его.

Я расстегнул куртку охранника. У него не было кобуры, но были наручники. К счастью, я не нашел у него при себе жетона. Я надел на него наручники, заткнул рот его же галстуком и оттащил в кусты ежевики.

На террасе наверху, где мы с Джоном играли, было темно. Окна кухни внизу тоже были темными. Единственное отличие, которое я заметил, заключалось в том, что сарай для инструментов на краю двора заменили на что-то более крупное и новое.

Я медленно обошел дом, пригибаясь под окнами нижнего этажа. С этого ракурса не было видно ни одного из телохранителей, дежуривших у парадного входа, а полицейская машина и фургон новостной службы и вовсе скрылись из виду.

— Сколько еще они будут возиться? — спросила женщина. Я пригнулся еще ниже и отступил в кусты, но быстро понял, что голоса доносятся с крыльца. Это был голос пожилой женщины, в котором слышалось негодование, вызванное несчастьями, выпавшими на ее долю.

— Он сказал, что недолго, мама, — громко ответила другая женщина.

— Что ж, проследи, чтобы никто не опередил нас. Я и так долго ждала!

Черт. Они уже начали.

Зажегся свет, озарив мои ноги. Я опустился на колени и заглянул в подвальное окно. Я не знал, что находится в подвале этого дома. Там была мастерская мистера Берроуза, и никого из детей туда не пускали.

Три верстака были придвинуты к стене, чтобы освободить место для сигиля на полу. Он был выкрашен в красный цвет, как и предыдущий, и все внешние круги соединялись с центром изогнутыми линиями. Это была медленная версия заклинания, которая позволяла призвать сразу четырех кузенов, а не одного.

Джон был уже в поле моего зрения, неся на руках худенькую маленькую девочку в белом кружевном платье. Ноги девочки были искривлены и тонки, как прутики. За ним следовал старик с седыми волосами, зачесанными назад, и лицом, похожим на череп. На нем был строгий черный костюм с белым шелковым галстуком.

Джон осторожно усадил девочку в центр сигила, на то самое место, где сидел я. После того как он поворковал с девочкой, старика усадили рядом с ней, на место, которое я занимал в три часа.

Каждого из участников предстояло "вылечить", осознавали они это или нет.