— Ты такой же мертвец, как и твои друзья. Ты ходячий труп, как и они. — Она оперлась на стену и попыталась встать. Я попятился еще дальше, до края парковки оставалось всего несколько футов. — Ты лгал мне, использовал мои заклинания, и, что хуже всего, из-за тебя умер моя единственная подруга.

— Я знаю. Я этого не хотел, и мне жаль.

— Не говори мне, чего ты, черт возьми, хочешь. Ты никогда не получишь того, чего хочешь, потому что я выслежу тебя и сожгу вместе со всеми твоими извинениями, превращу их в пепел и крики.

Пора было уходить. Я быстро попятился, развернулся и побежал. Мне должно было быть стыдно за то, что я так убежал, но стыда не было. Во мне просто не осталось места для стыда.

Я скатился по травянистому склону на краю парковки, а затем свернул в переулок. Выйдя на тротуар с другой стороны, я перешел на быстрый шаг.

Может быть, существовал какой-то способ избежать расплаты, которую хотела мне устроить Аннализ, но я не мог его придумать. У нее была власть, "пэры" и ресурсы общества, о котором я ничего не знал. После многих лет, в течение которых я не высовывался, и как преступник, и как мошенник, я наконец разозлил не того человека.

Моя последняя надежда была на то, что я проживу достаточно долго, чтобы спасти Джона, если это вообще возможно. После этого все остальное не имело значения. Аннализ отомстит, и на этом все закончится. Я был настолько измотан, что почти с радостью принял эту мысль.

На углу тусовалась толпа бездомных подростков, тщетно пытаясь согреться. Через дорогу от них две женщины в обтягивающей одежде лениво наблюдали за машинами, ползущими по кварталу. Из бара вышли трое парней, двое из которых практически несли третьего на руках.

Этот район часто попадал в поле зрения полиции, и, конечно же, по поперечной улице впереди ехал полицейский автомобиль. Я свернул в автобусную остановку и сделал вид, что изучаю расписание. Полицейский автомобиль проехал мимо, не останавливаясь и не включая сирену.

Мне не понравился бар, из которого вышли те трое, поэтому я свернул за угол и нашел другой. Дверь была открыта, несмотря на холод. Я заглянул внутрь. Музыка играла громко, в зале было темно. Посетители были похожи на призрачные фигуры, склонившиеся над своими напитками.

Я вышел на парковку по соседству. От уличного фонаря через дорогу на мусорный контейнер падала густая тень. Я присел на корточки в темноте и стал ждать.

Мне не пришлось долго ждать. Из дома вывалился пьяный, обхватив вспотевшей рукой запястье женщины с обвисшим животом и многолетним пристрастием к алкоголю. Она хихикала, пока он тащил ее к припаркованным машинам.

Я подошел к ним, пока пьяный возился с ключами от машины, и толкнул его в бок автомобиля, разбив пассажирское стекло. Женщина завизжала. Пьяный развернулся, скорее растерянный и напуганный, чем злой, и я ударил его левым хуком.

Он рухнул, как мешок с тряпками. Я подобрал его ключи и оттащил его подальше от колес. Затем сурово посмотрел на женщину, на случай если она попытается сделать что-то, что мне не понравится.

— Друзья так не поступают, леди.

Она отшатнулась, чуть не упав. Она была так пьяна, что даже не могла смотреть на меня прямо. Сомневаюсь, что она смогла бы меня опознать.

Машина, которую я только что присвоил, оказалась древней "Cutlass Ciera". Я сел за руль и завел ее. Из радиоприемника доносился голос какого-то разъяренного идиота, но я выключил его. Вместо этого я стал слушать дребезжание и треск барахлящего двигателя. Приведя в порядок сиденье и зеркала, я выехал со стоянки и остановился на углу.

— Привет, тюрьма, — сказал я машине, прекрасно понимая, что за такую развалюху можно и срок схлопотать. — Привет, старая жизнь.

Надо было забрать у пьяного бумажник, я снова проголодался. С другой стороны, в машине было чуть больше половины бака. Этого должно было хватить на все, что мне нужно. В любом случае еда переоценена.

Оставалось только одно место, куда можно было поехать: я направился к дому Джона.

Новостные фургоны все еще стояли у дома Джона, но единственный водитель, которого я видел, храпел за рулем. В конце улицы стояла пустая полицейская машина. Прямо перед домом Джона стоял лимузин. На лужайке слонялись трое здоровенных мужчин в черных костюмах, похожие на сомнительных агентов секретной службы. В самом доме было темно.

В этом доме я бывал много раз, когда был ребенком. У семьи Джона всегда было много вещей, и я вырос с мыслью, что они богаты. Лишь позже я понял, что они принадлежали к респектабельному верхнему слою среднего класса. Главное отличие их семьи от моей заключалось в том, что они были трезвенниками и психически здоровыми людьми. Дом Джона уже не выглядел таким большим и богато украшенным, как раньше. Тем не менее с этим домом и его обитателями у меня было связано большинство самых счастливых воспоминаний в моей жизни. И я отплатил им за эту доброту самым худшим образом.