Дерьмо. Она снова собиралась произнести заклинание. Аннализ была права: она собиралась призвать еще больше своих сородичей. Время поджимало не только из-за Эхо, но и из-за того, что друг Каллина уже был в пути. Я не был готов к тому, что может натворить полномасштабная магическая война.

Джон продолжал говорить:

— От тебя пахло ими. И до сих пор пахнет. Наше обоняние сейчас очень обострено. Оно становится все сильнее, и наши носы сбивают с толку наши глаза. Понимаешь, о чем я? Теперь глазам требуется больше времени, чтобы сфокусироваться.

— И ты был с ними, — сказала Эхо. Ее голос звучал ровно и холодно.

Я уставился на нее.

— Они убивали друг друга из-за меня.

— Говори, — сказала Эхо. Она склонила голову набок и пренебрежительно отвернулась. — Это просто слова. Ты ничем не доказал, что на нашей стороне.

— Потому что я не на вашей стороне! — Я уже не мог сдерживать свой гнев. Я уже несколько дней метался из одной опасной ситуации в другую, и страх и напряжение давали о себе знать. Я повернулся к Джону. — Я на вашей стороне. Я всегда был на вашей стороне. Думаешь, я бы так рисковал, если бы вы не были в этом замешаны?

— Я знаю, дружище, — сказал Джон. — Мы с тобой заодно.

— Джон, один из нас, — сказала Эхо. — Мы семья.

Я не обратил на нее внимания и сосредоточился на Джоне. Пришло время обратиться к нему за помощью.

— Джон, я уверен, что смогу найти способ тебя вылечить.

Он растерянно моргнул.

— Я уже вылечился.

— Я имею в виду, вылечить от лечения.

— Что?

Какого черта он так на меня смотрит? Разве он, как и Мэйси, не пришел сюда, потому что был проклят и хотел избавиться от проклятия?

— Джон, это заклинание превратило тебя в убийцу. Мы должны его снять.

Он недоверчиво уставился на меня.

— Ты хочешь снова лишить меня ног?

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я ждала, что он возьмет свои слова обратно, назовет их шуткой или еще как-нибудь. Он этого не сделал.

Я ждал.

Подождал.

Мы оба молчали.

Эхо повернулся к Пэйтону:

— Убей его.

Пэйтон в мгновение ока пересек комнату и прижал меня к стене, как манекен для отработки захватов. У меня в руке уже был призрачный нож, но я все равно не успел среагировать. Прежде чем я успел что-то предпринять, Пэйтон достал из кармана куртки разделочный нож и вонзил его мне в живот.

Я не почувствовал боли, только странное давление. Я ощущал запах пота Пэйтона, видел засохшие коричневые пятна крови на воротнике его футболки. Боли по-прежнему не было, и я понял, что он ударил по татуированной части моего тела.

Он надавил сильнее, и лезвие ножа сломалось. Он отступил и в замешательстве уставился на него.

Я взглянул на Джона. Он сказал, что он альфа и может отменить атаку.

Но Джон просто отвел взгляд и уставился в пол.

Что ж, будь по-твоему. Я схватил Пэйтона за руку перчаткой Ирен, и вокруг его головы появились призрачные ветви. Он закричал и отшатнулся от меня, словно вот-вот рухнет без сил. Другой рукой я вонзил призрачный нож ему в затылок, отрубив несколько кривых ветвей. Они упали и растворились в дымке.

Крик Пэйтона внезапно оборвался. Он ахнул, и на кофейный столик хлынула черная кровь. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол. Призрачный нож, все еще торчавший в его затылке, скользнул по черепу, прорезав волосы, ухо и лицо. Пэйтон упал на пол. Я отпрыгнул в сторону, потрясенный и напуганный. Отрубленная часть уха Пэйтона подпрыгивала на ковре, вокруг нее развевались пряди волос. Его глаза были широко раскрыты и пусты, он не шевелился. Он был мертв.

Эхо бросилась к нему и опустилась на колени, обхватив его голову руками.

— Кузен!

Джон встал над ней, потом посмотрел на меня.

— Что ты с ним сделала?

— Оно… оно никогда раньше так не делало, — ответил я. Джон встал между мной и Пейтоном, чтобы защитить тело. — Клянусь богом, Джон, я и подумать не мог, что оно на такое способно.

Ноги Пейтона дернулись, его проломленный череп вздулся и скрутился. Эхо завыла, как побитая собака. Лицо Пейтона искажалось все сильнее, а его кости трещали, как скорлупа грецкого ореха. Мне пришлось отвести взгляд.

Призрачный нож не изменился; это было то же самое заклинание, что и всегда. Никто не накладывал его на меня, и снова не было никого, кого можно было бы в этом обвинить.

Но если это была моя вина, то я не имела права закрывать на это глаза. Я посмотрела на Пейтона, чей череп раскололся надвое. Колючие лапки вырвались наружу и заскребли по кофейному столику, сбросив на ковер коробку с пиццей, забрызганную чем-то черным. Червь цвета мокроты выпростался из тела, расправил крылья и упал на пол, разломившись надвое.

Эхо попыталась схватить мертвое существо, но оно превратилось в дым и исчезло.

— Ты убил его, — сказала она. Она подняла руки, показывая, что они пусты. Я знал, что она говорит не о Пейтоне. — Ты убил его!

Я повернулся к Джону.