Неттл Филипс жила в северной части университетского городка, на одной из тех уединенных улочек, которые Сиэтл прячет на склонах холмов. Это был тупиковый переулок, окруженный лесополосой, слишком крутой для безопасной застройки, там даже не было тротуара. Дом Филипс стоял в стороне от дороги, окруженный кустами и зарослями ежевики, такими высокими, что с улицы его почти не было видно.

Я припарковал мотоцикл в квартале от дома и повесил шлем на руль. Вокруг никого не было. Я еще раз сверился с адресом и толкнул высокие деревянные ворота.

И тут же остановился как вкопанный. Что бы здесь ни произошло, это было что-то ужасное.

Дом Филипс представлял собой уютное маленькое калифорнийское бунгало, но в стенах были огромные дыры, из-за которых крыша в нескольких местах прохудилась. Здание накренилось в сторону лесополосы за ним и стонало так, будто могло рухнуть в любой момент.

Я взял апельсин из сетки, висевшей у меня за спиной, очистил его и закинул в рот дольку. Мне сразу стало легче. Кем бы ни была эта Неттл Филипс, у нее могли быть части книги заклинаний, которых не было у Уолли, в том числе способ снять проклятие с Джона.

Другого выхода не было. Я вошел в дом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я доел апельсин, наслаждаясь его сладостью, которая успокоила мой желудок и придала сил. Сильный ветер растрепал мои волосы и заставил маленькое бунгало застонать. Я представил, как меня придавит бревнами, когда дом наконец рухнет, но отогнал эту мысль. Если я решился встретиться с Каллином, то не отступлю и перед этим.

Входная дверь прогнулась внутрь перекошенного косяка, и я никак не мог ее открыть. Два передних окна чудом уцелели, хотя казалось, что их тоже заклинило из-за перекошенной рамы. Два пробитых в стенах отверстия находились на втором этаже, куда мне было не добраться.

Я подбежал к задней части дома. Задняя дверь была перекошена и зажата, но маленькое кухонное окошко было открыто.

Я осторожно подошел к нему, готовый отскочить, если он начнет падать в мою сторону. На стене над окном было что-то странное, пять параллельных царапин на дереве. Я приложил к ним пальцы: царапины были оставлены когтем размером с мою ладонь.

А на подоконнике виднелись какие-то следы, похожие на огромные отпечатки зубов.

Хищник. Кто-то призвал хищника. Я выхватил свой призрачный нож и осторожно вылез в окно.

На кухне было темно и холодно. Я осторожно подошла к раковине. Что-то упало на пол рядом со мной. Я спустилась с раковины и встала в воду глубиной в пять сантиметров.

Все мои мысли и силы были сосредоточены на том, чтобы оглядеться. Если здесь и был хищник, я его не видел.

Дом застонал. Пол прогнулся, тарелки выскользнули из шкафов, разбились о столешницу и покатились по мокрому полу. Я увернулся от града столовых приборов и споткнулась о дверной косяк.

При свете единственной настольной лампы я увидела, что вся гостиная покрыта льдом. Сосульки свисали с потолка и люстр. Книги, мебель, телевизор... все было покрыто льдом.

— Что здесь, черт возьми, произошло? — спросил я вслух.

И тут я увидел это: в деревянные перила был втиснут компакт-диск, на чистой стороне которого маркером была нарисована магическая печать.

Должно быть, именно Уолли призвал хищника, чтобы тот разрушил это место. Пытался ли он уничтожить другие копии книги заклинаний, как это сделала Аннализ, или заметал следы?

Лед на лестнице отличался от остального. Он выглядел как гладкая трубка голубовато-белого цвета, более толстая у основания и сужающаяся кверху. По форме она напоминала рулет из несдобного теста, но я не мог понять, из чего она сделана, из льда или из чего-то другого, покрытого льдом.

Я знал только одно: от этого зрелища у меня волосы встали дыбом. Я положил руку на покрытый инеем стол рядом с собой и наклонился, вытянув шею, чтобы заглянуть за край дивана у подножия лестницы.

Там было еще больше льда, и мне потребовалось бы немало времени, чтобы понять, что это за форма, если бы некоторые ее части не были окрашены в кроваво-красный цвет. Там, на полу, лежала огромная рука. Длинные скрюченные пальцы напоминали перевернутые сосульки, а острые кончики были покрыты красными прожилками.

Рука лежала ладонью вверх и была прикреплена к тонкой узловатой конечности с дополнительным локтем. Конечность соединялась с округлым телом, которое простиралось от подножия лестницы до входной двери. Тело представляло собой продолжение длинной трубки без перьев, волос, чешуек и других элементов на гладкой ледяной поверхности. Ее конец, самая широкая часть, был похож на свернутый в рулон кусок голубовато-белой глины, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что зазубренная трещина с красными прожилками, это не рана, а рот.