- Да уж, вижу, - горько усмехнулся Дубровский, доставая из кармана телефон, причем я видел, что он уже в режиме вызова абонента. – И, раз так, мне остаётся произнести всего четыре слова. – Дубровский посмотрел на экран, кивнул и возвысил голос: - Четыре самых важных здесь и сейчас слова. Слово и дело Государево!

Глава 27. Драку заказывали?

- Ах ты засранец! – в комнату ворвался огромный бородатый дядька в белом двубортном костюме с золотыми пуговицами. Вероятно, отец невесты, больше, вроде, некому. – Гад мозгливый, эрудит, ять, доморощенный! Убью! – и с пудовыми кулаками набросился на Дубровского.

- Айййяяяяяя! – откликнулся поэтичного вида друг жениха в песочной паре, бросаясь ему наперерез.

- Есугэй! Не убивать! Только бить, не до смерти! – крикнул я.

- Айййяяяяяя! – кажется, в его визге ощущалось некоторое разочарование.

До Володи разъяренный доктор биологических наук так и не добрался, и у дверей закипел жесткий спарринг. Кирилл Антонович Стрешнев, и впрямь, мужик весьма могучий – даром, что доктор наук – бил со всей дури, но существенного вреда Есугэю нанести не смог бы при всем желании. Разве, пиджак порвал. Мертвецы у меня получаются крепенькие, как на заказ, а этого я перед выходом еще и «дозаправил». Есугэй же получил приказ только бить – а отец невесты удар держал отлично и вообще, как смотрю, рукопашником оказался умелым. Так что нам осталось стратегически отступить в безопасное место, то есть к окну, и немного поскучать в ожидании развития событий. Но насчет «поскучать» я, оказывается, слегка ошибся.

- Девочки, - снимая фату, спокойным голосом сказала невеста подружкам, которые так и стояли рядом с ней, пребывая в полуобморочном состоянии. – Девочки, помогите мне снять платье, пожалуйста.

- Прямо здесь?!

- Ну, да, это же моя комната.

- Но ты, оказывается, не Маша!

- Ну и что? Я всего лишь хочу снять платье. Помогите мне, пожалуйста.

Офонаревшие подруги послушно расстегнули крючки на спине, платье упало на пол.

- Ух, хорошо-то как! Аж задышалось легче, - все так же спокойно произнесла невеста, поводя плечами.

Крупные полушария с вишнями заходили ходуном. Я сглотнул. Невеста, тем временем, освободилась от трусиков, оставшись в одних белых чулках и туфельках, и я в очередной раз вознес хвалу моей чудесной Наташе, хотя, признаюсь, кровь прилила повсюду.

- Где же он, где-то тут он ведь был-то, - приговаривала голая невеста, перебирая какие-то вещи, лежавшие в углу кровати. – А! Вот же он!

С победным видом, натурально улыбаясь, она надела прозрачный изысканный пеньюар, который, однако, эротическое впечатление только усилил. Вернув на голову фату, невеста принялась крутиться перед зеркалом.

- Всё-таки чудесно. Чудесно же! Девочки, скажите, мне идёт? Девочки?..

- И…идёт, - прошептала рыжая. Кожа ее совсем побледнела, веснушки стали почти черными.

- Спасибо, моя хорошая. Всё просто: я так предвкушала, как выйду на свою первую брачную ночь вот в таком вот виде, а теперь у меня ее, увы, не будет. Но я хотя бы его немножко просто так поношу…

Дубровский, отвернувшись от происходящего, открыл окно и курил, бездумно глядя в сад. Я вертел головой, то отслеживая драку, то, чего уж там, любуясь умопомрачительными прелестями невесты, кем бы она ни была. В открытое окно долетало разноголосье птиц и зверей, и всё – про «слава новобрачным, совет да любовь». Для того, чтобы этот фильм снял Кустурица, мне надо бы взять аккордеон и спеть что-нибудь зажигательное, в тон происходящему. Но ни аккордеона, ни гитары, которая, отчасти, могла бы спасти положение, увы, не наблюдалось.

Тем временем на пороге возник кот – тот самый, что приходил в Кистеневку звать нас. Сев в дверях, зверь ошалело оглядывал происходящее.

- Что здесь пррроисходит? – спросил кот.

- Ничего особенного, Вась, - дружелюбно пояснил Дубровский, поворачиваясь от окна. – Свадьба не состоялась, и теперь идет драка. Но ты не волнуйся: совсем скоро прилетят опричники и всё будет хорошо.

С кота в миг слетел благообразный вид: вскочив, кот выгнулся дугой и заорал:

- Опрррричники? Убийцы, меррррзавцы, палачи! – и бросился вон, вопя: - Мурррка, спасай котят, опррричники едут!

У драчунов все оставалось стабильно, невеста всё вертелась перед зеркалом, подружки, обнявшись, сидели на диване и старались вообще никуда не смотреть.

Послышался рокот, за воротами садился черный конвертоплан с опричной символикой.

- Наконец-то, - процедил Володя, плебейски выбрасывая окурок в окно. – А то подзатянулось.

- Не скажи, - возразил я. – Мало кто может похвастать, что растянул одну минуту примерно на пятнадцать. Но у нас получилось.

- Это да, - вздохнул Дубровский, кинув тоскливый взгляд на невесту.

За окном послышался грохот башмаков.

- Поююю тебя, бог Гименей! – взревел медведь.

- Ять!

- Горчаков, отставить! Это игрушка, все вперед.

- А дать на лапу добрыми мишкам?