- Увы, нет. Я просто бегло покажу невесте усадьбу, и мы уедем. Когда вернусь сюда – пока не знаю. Хорошо бы поскорее, понравилось мне тут. Но – не на всё моя воля.

- Я в вашем полном распоряжении в любое время суток, - поклонился Семён Семёныч.

Я провел Наташу по анфиладе комнат, особо задержались в том самом зале – тайник в камине, правда, пока оставил без внимания. Нечего девушке грустными делами голову забивать. Спальня с кроватью примерно три на три метра удивила не только её, но и меня. За те всего лишь сутки, что я отсутствовал, излишне помпезная обстановка спальни старого лича, включая напоминающее огромный саркофаг капитальное сооружение с балдахином, которое здесь считалось кроватью, уступила место более современному дизайну. Здесь стало светлее, теплее и определенно уютнее.

- Поцелуй меня, - тихонько произнесла Наташа.

Я прижал ее к себе, обнял, не стесняясь и не сдерживаясь…

- Да! – прошептала она, прежде чем наши губы встретились.

***

- Костя! – тихонько позвала Ирина Сергеевна.

- Да, Ириш. Что такое?

- Ничего… Просто… Просто обними меня, пожалуйста.

***

Мы ехали обратно почти молча – не потому, что нам не о чем больше говорить, нет. Наоборот, нам теперь есть, о чем помолчать – без всяких ритуалов и церемоний мы стали одним целым. И только Наташа время от времени то пыталась положить мне голову на плечо, то просто как бы невзначай коснуться. Есугэй лежал в багажнике и, как и положено мертвецу, признаков жизни не подавал.

- Так, мальчики. Много не пейте и в драки не ввязывайтесь, хорошо? – напутствовала Софья Алексеевна отбывающих на мальчишник и вручила каждому по пузырьку с отрезвляющим эликсиром. Отбывали двое: жених Володя и шафер Федя. На мой осторожный вопрос, куда подевалась вся остальная неизбежная в таких случаях молодёжь, Дубровский пожал плечами и коротко ответил:

- Балканы.

Пропивать Володину свободу мы отправились в близлежащий уездный город Бобров. Припарковались возле трактира с романтическим названием «Пан Бобр», и я, передав зелье Володиной матушки Есугэю, проинструктировал своего бойца:

- Как мы вернемся, сразу отдай мне. А пока – охраняй. Убивать никого не надо, но, если кто полезет – бить сильно и дожидаться меня.

И пошли мы на мальчишник. С точки зрения тех американцев, которых я видел в кино на подобных мероприятиях, мы с Дубровским вели себя, как два идиота: сидели мирно, пили кхазадское красное вино «Унтерирдише трёнен», ели жаркое по-кхазадски же и тихонько трепались о всяком разном – вместо чтоб хлестать из горла какую-нибудь анисовку или зубровку, громогласно ржать на весь зал и хватать за задницу каждую мимо идущую представительницу женского пола. Но, простите – уж как умеем.

- А мне вот еще что хотелось бы понять, - заметил я после третьего тоста, когда не чокаются. – Чего ты-то так гонишь? Ладно я, после того как жизнь наизнанку вывернулась, мне нужно успеть гульнуть – и бегом домой: учиться, учиться и еще раз учиться. А тебе что припекло жениться поскорее? Вроде, сначала говорил, по осени. Потом – в сентябре. А сейчас у нас ещё лето вовсю. Колись давай, сыщик наш гениальный: с чего это вам «уж замуж невтерпёж»?

- Эпическая сила! – Володя посмотрел на меня несколько удивлённо. – Нет, ну, я-то только «за»: по Машке скучаю сильно, вижусь с ней очень уж редко. В последний раз – чуть не полгода тому, веришь ли: то меня мотает по всей стране, то она по разным конференциям, когда сама, когда с родителями. Они там все магобиологи, и дом у них – зоопарк натуральный, увидишь завтра. Но это не я «гоню», это Кирилл Антонович поторапливает.

- А чем мотивирует?

- Говорит, что, раз уж ему не суждено внуков понянчить, пусть хоть дочь пристроена будет.

- А с чего тестюшка помирать-то собрался? Сейчас, вроде, кроме Черной Немочи всё прочее лечится.

- Да какое там помирать! Увидишь его – здоровенный медведь, что тебя, что меня одной левой сделает… Но действительно… Что-то не сходится. Ладно, я об этом потом на трезвую голову подумаю, наливай давай. Эх, скорее б Машку повидать…

Володя отчётливо плавал в грёзах по своей синеглазке, меня, признаться, со страшной силой тянуло к Наташе. Не в смысле повторить – хотя и это тоже, но вообще. Но сидим отлично. Как хорошо, что на Тверди нет никаких шумных американцев в привычном мне понимании, и их дебильных традиций!

А вот снага – есть. Снага – это вам не васп массачуссетской выделки, и даже не хоббит, он вполне себе существует – эвон, вперев раскачанные руки в стол, вещает Дубровскому на местном криминальном жаргоне, и смысл угадывается легко: местной гопоте не понравилось, что они всего-то хотели старую рухлядь взять покататься, а четверых из них за детскую, в общем-то, шалость укоротили на голову. И теперь зеленый качок настоятельно звал нас на парковку – «поговорить по-мужски».

- А что, - легко поднялся из-за стола Володя, - Заодно покурим. Пошли, Федь.