- Доктор Дубровский! – из конвертоплана выпрыгнул кхазад в допотопном шлеме и очках. – Доктор Дубровский! Там ферфлюхтер фердаммте шайзе, вас очень надо!

- Какой я, в жопу, доктор, - отмахнулся Володя.

- В Борисоглебске инцидент. Дизер флюгише швайнехунден в дер гроссе количестве. Очень, очень много. Справились, но раненых – полгорода, включая земщину. Нужны медики. Это срочно, герр Дубровский!

- Понял! Яволь, эпическая сила! Жди меня здесь, только халат возьму, - и Володя, откуда только сил нашел, побежал в дом. Я за ним.

- Без меня не улетай! – крикнул я.

- Ты не поместишься!

- Дело не в этом! Просто не улетай!

- Ладно!

Я метнулся в свою комнату, тут же выскочил обратно с блестящим чемоданом в руке. Дубровского догнал уже на пути к конвертоплану.

- На, держи! Точно пригодится! – вручил я ему чемодан.

- Что за… Ого! Ультимативный набор полевого медика от Пироговых! Крутая штука!

- Давай там без глупостей. Я на связи.

Мы обнялись, и Дубровский улетел на пожеванном конвертопланчике с колоритным кхазадом за штурвалом.

- И всё-таки, что там у вас случилось? – спросила Наташа.

- Сейчас расскажу. Только для этого нужно собрать всех в одном помещении, дважды такое рассказывать будет еще тяжелее, - честно ответил я.

- А что было в чемодане?

- Куча всего, необходимого медику в полевых условиях. Думал, на свадьбу ему подарю.

Глава 28. Смех и радость

Дубровский шел в густом тумане по мертвому лесу. Серые голые иссохшие деревья, ощетинившиеся острыми копьями сломанных сучьев, хруст веток и пересохшей травы под ногами – и тишина. Лишь карканье ворон где-то в вышине.

- Маша! – крикнул он.

- Я здесь! – долетело с неба.

- Я сейчас, сейчас, подожди… - Володя засуетился, принялся стаскивать сухие ветки в кучу. Больше, больше, еще больше! Зажёг. Пламя вспыхнуло мгновенно, огонь жадно набросился на сухую, как порох, пищу, и осталось сделать один шаг, но тут хлынул дождь, и всё испортил – угли зашипели. Огонь не ушел совсем, он сопротивлялся, но использовать его уже не выйдет.

- Я здесь! – снова крикнули небеса.

В отчаянии Володя накидывал все новые и новые ветки, но они уже промокли – как-то так мгновенно, что толку теперь с них было чуть. Дубровский, раскачиваясь, сидел у полуживого костра, плакал и пел.

А мне бы случиться птицей,

И пластать облака кучерявые,

Отыскать тебя - где ты там спряталась? -

И обнять, и вернуться вместе.

Но перья растут неохотно,

А дождь льёт четвертые сутки -

Лишь угли шипят возмущенно,

И дым ест глаза[1]…

_________________________

[1] Реально существующая песня «Дым», сочиненная и исполняемая в составе группы автором. Желающие могут послушать по ссылке

Мощный удар швырнул его наземь. Рыча, как разбуженный невовремя медведь, невесть откуда возникший Ромодановский ногами расшвырял остатки костра, схватил Дубровского за грудки и принялся его трясти.

- Ты куда, ять, собрался, дурилка картонная?! Сказано тебе, оставь мертвое мёртвым! Живи, скотина!

- Ты… ты назвал меня скотиной? – удивился Володя.

- Да, ять! Можете вызвать меня за это на дуэль, ваша милость! – ревел Фёдор. – А сейчас – пошёл вон отсюда, идиота кусок! Живи!

- Владимир Андреевич, проснитесь, - кто-то тряс Дубровского за плечо.

- А? Что? Фёдор?..

- Семь утра, Владимир Андреевич, - смущенно улыбнулась медсестра Воронежской лечебницы. – Вы просили разбудить.

- Да, спасибо. Спасибо, иду. Я иду.

Он сполоснул лицо, чтобы хоть как-то проснуться. Вышел на улицу, покурил. Надо проведать раненых. Как они там?

Кхазад ничуть не преувеличил масштаб бедствия, и работы оказалось действительно слишком много. Самых тяжелых конвертопланами увезли в Воронеж, Володя их сопровождал. В минуту просветления сообразил позвонить домашним, успокоить, что жив-здоров, но очень занят – и с головой нырнул во врачевание. Все борисоглебские пустоцветы, вне зависимости от половины города, в которой жили, служили медикам «батарейками», и никто не роптал: тут, на границе хтони, необходимость таких мер понимали отчетливо. Теперь надо посмотреть, как подопечные, убедиться, что местным коллегам его помощь не требуется, и можно домой.

Он осмотрел каждого раненого, поговорил с воронежскими врачами, и, не забыв чемодан (ценнейший подарок от Феди, сам бы такой не потянул, если честно), пошел к выходу, машинально читая вкладки с именами больных на дверях. Уже перед третьей остановился как вкопанный.

- А ведь… а ведь она тоже мой пациент, - пробормотал Володя и решительно толкнул дверь.

- Ух ты-ы-ы… - улыбнулась Мария Лопухина. – А вот и ты. С добрым утром!

***