- Понимаю. Но посмотри сперва на меня. Я – хан, сын хана, внук хана, праправнук величайшего завоевателя. Мои тумены покрыли себя славой от Новгорода на севере до Хомса на юге. Я строил города – от Искера на востоке до Солдайи на морском берегу. Велик ли я был? Пожалуй, да. Но ты сейчас – гораздо сильнее. И ты позвал меня, того, кто повелевал половиной мира, но мёртв много столетий – и я не нашёл в себе сил противиться твоей воле, и восстал из смерти. Заметь, мы говорим на твоем языке, не на моем. Он похож на язык урусов, но другой. Как ты думаешь, почему?

- Магия?

- Прежде всего, твоя воля, величайший. Воплощенная через магию. Я так точно не смог бы. Но слушай ещё. Маг обязан служить. Ты не согласен. Но это закон! Как ты можешь не соглашаться с тем, что много выше тебя? Каждый день Тенгри пускает солнце на лицо своё, и каждую ночь заменяет его на луну и звезды. И так – изо дня в день, тумены и тумены лет. Ты же не будешь оспаривать движение светил, потому что оно тебе не нравится? Не будешь, потому что не в твоих силах изменить этот закон, и ты об этом знаешь. Но почему же тогда ты оспариваешь другой закон, который точно так же не в силах преодолеть? Когда довлеет воля, которой тебе нечего противопоставить, у тебя есть ровно два пути: подчиниться этой воле или умереть. У меня даже такого выбора нет, потому что я уже умер. Восстать, оспорить, бороться с волей, что превосходит твою – значит, умереть. Скажи мне, о юный величайший, хочешь ли ты умереть?

- Нет.

- Вот и ответ. Великий Тенгри ничего не делает просто так. Если он даёт таким, как мы силу, могущество, власть и посылает в этот мир – то только для одного: чтобы мы делали этот мир лучше. Нам просто нельзя жить ради своего удовольствия. Тенгри не поймёт, гнев его будет невообразим и я, казнивший многих и видевший всё, не позавидую тому несчастному.

По застарелой кухонной привычке собрался было возразить, что меня никто никуда не посылал, но вовремя прикусил язык, вспомнив, как прежнее никчемное бытие прервал удар молнии в лоб, а уж молния во все времена считалась неотъемлемым атрибутом высших сил.

- Вижу, ты и сам понял что-то, - кивнул мертвец. – Мы – люди Тенгри, и неважно, какое имя он носит сейчас, под твоим небом. И мы должны нести волю его и делать этот мир лучше. Своим ли хотением, или по приказу более сильного – не так уж важно. Но я вижу, ты путешествуешь без свиты, охраны, на одной лишь повозке. Дозволено ли мне будет спросить: почему так?

- Я совсем недавно обрел могущество, и просто не успел обзавестись верными друзьями, вассалами и всем прочим. Пока приходится полагаться лишь на себя.

- Ты непознаваемо могущественный человек, – уважительно проскрипел чингизид. – Но позволь дать тебе совет.

- Я весь во внимании.

- В тех же холмах, откуда ты призвал меня, лежит мой темник Есугэй. Он не столь велик и прославлен, как другой мой темник, Ногай – но того и не надо. Есугэй – плохой военачальник, зато отчаянный рубака, не знающий ни страха, ни усталости. Призови его – он будет защищать тебя, пока соберешь свою армию.

А вот это – совет что надо. Собственно, именно ради этого я тут некромантией посреди дороги и занимаюсь. Кстати, пока мы тут с ханом Менгу-Тимуром ведём светскую беседу, мимо проехали с десяток автомобилей и пара автобусов. И никто не обратил на нас ни малейшего внимания.

- Глаза от нас отвели, что ли, - пробормотал я вслух.

- Разумеется, мой добрый сеньор, - шепнул Нафаня.

- Благодарю тебя, славный хан Менгу-Тимур, за прекрасный совет. Сейчас я призову темника Есугэя, и да будет он мне охраной.

Повторив, на всякий случай, поиск, я выполнил ритуал призыва, усилив его тем, что назвал вызываемого по имени. Ничего больше не взрывалось, но через пять минут на коне прискакало такое чучело, что самому на него было жутковато смотреть: вороненый доспех, на шее – ожерелье из темных шлифованных камней. Длинные волосы стянуты на темени в хвост, в руках – не то широкое копьё, не то узкая алебарда. Рожа, разумеется, мёртвая, но с таким зверским выражением, что как-то хочется переквалифицироваться из некромантов в воспитатели детского сада, хотя это бабушка надвое сказала, что страшнее.

- Мой великий хан! – мертвый генерал рухнул ниц перед мертвым повелителем.

- Нет, Есугэй. Вот – твой хан. Ты должен защищать его и служить так, как когда-то служил мне.

- Слушаю и повинуюсь! – прокаркал Есугэй и распростерся уже передо мной.

- Встань, темник, - произнес я. – принимаю твою службу.

Встал и хан.

- Величайший, прости мою дерзость, - слегка поклонившись, проскрипел он. – Но негоже столь могущественному пребывать без оружия. Возьми мой меч – он честно служил мне всю жизнь, и сопровождал меня в смерти.

- А теперь?.. – уточнил я.

- А теперь я убедился, что мне в смерти меч не нужен, - и Менгу-Тимур, сняв с себя пояс с мечом, протянул мне.

- Благодарю, великий хан, за бесценный подарок. Я с радостью принимаю его, - обозначив поклон, я взял меч и, на миг прижав его к груди, опоясался. – Благодарю тебя и за беседу, и за советы, воистину мудрые. Пусть твоя дальнейшая смерть будет легкой, как сон в летнюю ночь после дождя. Я более не побеспокою тебя.

- Да приходи, - как-то по-простецки ответил Менгу-Тимур. – Смерть – очень скучная штука.