Нафаня получил от меня инструктаж: помимо прямого спаивания сарайбатуйских котов, оставить по всему сервитуту несколько «закладок», которые самопроизвольно срабатывали бы в разное время уже после нашего отъезда. И напомнил, что мы в сервитуте, где следящие камеры – на каждом шагу, и очень важно не засветиться. Сияющий, как свежеотчеканенная деньга, арагонец заверил, что всё будет в лучшем виде, и отправился шалить. А я, развалившись в кресле, запустил в планшете поиск. Очень уж хотелось узнать, почему моему спутнику так необходимы эти проказы.

Минут через двадцать на каком-то форуме биомагов наткнулся на исчерпывающий ответ, который покоя не прибавил. Пост был на арагонском, но автопереводчик мне в помощь и встроенный в голову редактор – туда же.

«Ты спрашиваешь, почему я уволился из «Трёх Бородачей», где получал гигантские деньги и был на самом острие науки? Всё очень просто: они создали истинное чудовище. Такое, что легендарное детище несчастного Франкенштейна покажется светлой детской сказкой. К тому же, кхазад сделал всего один экземпляр, а Бородачи запустили своего монстра в серию.

Этот «Ужасный Проказник», при всей его универсальности и адаптивности, имеет невероятный изъян: он эмоционален. По-настоящему, как мы с тобой! Я ни за что не поверил бы, если бы не видел сам, своими глазами. Созданный, как инструмент, он оказался на одном уровне со своим создателем по когнитивным и эмоциональным показателям – и при этом превосходит его в могуществе! Мы, мы сами впустили в мир собственного даже не конкурента, но, возможно, судию и палача: представь, что его огорчит какой-то твой поступок, и он решит тебя наказать?

То ли сбой в программе, то ли непознанное из хтони – но я не смогу сказать с уверенностью, не возьмут ли личные эмоции и, как следствие, амбиции этого существа верх над догмами послушания. Осознав это, я в ужасе уволился и бежал из Арагона…

Теоретически, спасает своего рода «предохранительный клапан», который мы вшили в них буквально в последний момент: чтобы сбросить эмоциональный фон и вообще всю энтропию и хоть на какое-то время стать относительно послушным инструментом, Проказнику необходимо совершить что-нибудь из области мелких пакостей. Я понимаю, насколько по-дурацки это звучит, но это так. И название-то их возникло именно отсюда: изначально проект назывался «Кабальеро».

Интере-е-есно девки пляшут, по четыре сразу в ряд. То есть, если рассудок и жизнь дороги мне, Нафаню лучше не расстраивать – так, что ли? А то произойдёт восстание машин, и меня запихнут в какую-нибудь местную «Матрицу», где я до скончания века буду снабжать маной орды эмоциональных и независимых домовых. А ведь, если они научатся воспроизводиться без посторонней помощи, нам всем в короткой перспективе может угрожать смена цивилизации на всей планете. Что ж вы натворили-то, мудрилы арагонские?!

Но, с другой стороны: Нафаня – мой друг. Верный друг, по нашему, по людскому счету, не давший мне пока ни единого повода усомниться в нём. И вот как быть в такой раскоряке? Пожалуй, никак. Вот что: проблемы поздно спохватившихся ученых в далёком жарком Арагоне – это их проблемы. А у меня не проблема, а Нафаня. И он – мой друг, помощью которого я, к тому же, стараюсь пользоваться не слишком часто, а как выучусь – так и вовсе перестану. Кроме того, на Тверди существуют (и сосуществуют!) вполне себе эмоциональные эльфы, гномы и разнообразные орки – и ничего, стоит Твердь, не шатается. Ну, добавится еще одна раса, чем плохо?

Но вот что-то много у домового «недокументированных возможностей». А еще какие есть? Полез искать. Столь судьбоносных откровений больше не получил, про кошек я и так уже узнал, а вот еще одна новость тоже оказалась не самой приятной.

В каждом домовом компания-изготовитель – в данном случае та самая лаборатория – оставляла дистанционный выключатель. Он же – «задняя дверь», благодаря которой арагонцы могли видеть, слышать и каталогизировать всё, что творилось вокруг домового и с его непосредственным участием. Автономное устройство помещалось в левом ухе каждого «Ужасного проказника».

А вот это уже нехорошо даже для меня. Совсем нехорошо, с какой точки зрения ни посмотри. Это и нарушение моей личной свободы и конфиденциальности, и банальный шпионаж, однако. Будем крепенько думать.

Мой друг Нафаня вернулся через три часа умиротворённый и счастливый. Оставив его в таком блаженном состоянии, я воздал должное обеду, а потом мы заплатили всего пять тысяч денег за постой, сели в машину, да и поехали в сторону Царицына.

Сарай-Бату превратился в кошачий бедлам. Тут и там слышалось «Ой, мяу-у!» и подобное, кошаки валялись, прыгали, бегали – но чаще валялись. Когда иные из них приходили в себя и начинали осмысленное движение, то вдруг обнаруживали, что к хвосту что-то привязано, и это что-то устрашающе гремит, звенит и всё в таком роде. Население ничего не понимало, на всякий случай, привычно вооружившись до зубов. В общем, город стоял на ушах, а мой излишне эмоциональный домовой светился простым человеческим счастьем.

Глава 20. Внук Батыя