На объезд источников черного дыма я предусмотрительно взял с собой представителя полиции в лице всё того же Кабанова. В процессе этого объезда мой счёт похудел ещё на тринадцать тысяч денег – каждому перепуганному встречей с зомбарями ни в чем не повинному гражданину пришлось выплачивать компенсацию в тысячу. Одновременно, в связи с очевидной дальнейшей ненадобностью, отправлял на вечный покой поймавшего очередного бедолагу бригаду. Почему тринадцать, а не четырнадцать? Потому что последний оказался отнюдь не овечкой, но прожженным волком. В крепкие объятия моих не особенно разборчивых солдат попался сам Анзор Мухоморов, неофициальный глава местного отделения «Скоморохов», разыскиваемый полицией Сарай-Бату и правоохранительными органами Астраханской губернии за контрабанду предосудительных веществ и прочие не слишком богоугодные дела. Этого обрадованный Кабанов забрал с собой. Я подвёз его с добычей до полицейского управления, порадовался, что прямо напротив него расположена гостиница «Приют Чингизида», в которую, не мешкая, и заселился. Ну, то есть, это я наивно полагал, что «не мешкая». Но на ресепшене, едва сказал, что собираюсь у них остановиться, у меня первым делом… взяли анализ крови из пальца – буквально две-три капли. Взятое поместили в какой-то прибор, он пожужжал пару минут, за которые я едва не заснул, после чего на нём зажглась оранжевая лампочка.

«Ого, да я чатланин!» - внутренне хохотнул я, припомнив хороший фильм времен моей молодости[1]. Оказалось, нет. Хотя тоже на букву «ч». Портье вышел из-за стойки и склонился в глубоком поклоне.

- Приветствую достопочтенного потомка Потрясателя Вселенной в нашем скромном караван-сарае! – торжественно произнес он. – Следуйте за мной, господин, я покажу ваши покои[2].

____________________________________________

[1] Правда, что ли, не знаете? «Кин-Дза-Дза!», реж. Г. Данелия, «Мосфильм». 1986.

[2] Пишут, что на Земле в 2003 году проживало около 16 миллионов потомков Чингисхана. Почему на Тверди должно быть иначе? И вообще, надо ж парню поспать наконец!

Покои оказались шикарными, под стать родовому имению, с изгнания из которого и началась моя здешняя жизнь. Но лучше я всю эту роскошь осмотрю завтра, на свежую голову.

Остатков сил хватило на то, чтобы ополоснуться под душем и разобрать постель. После этого день длиной в месяц наконец-то завершился.

Тот, кто изрёк, что утро добрым не бывает, явно числился либо в дураках, либо в хронических алконавтах. Бывает, ещё как! Особенно, когда утро начинается в час пополудни.

Я проснулся свежим и превосходно отдохнувшим. Ни голова, ни тело не болели после вчерашних приключений – да здравствует молодость! Жрать хотелось страшеннейше, и совершив утреннее омовение – в этой неге нельзя переходить к водным процедурам, только «омовение», ни как иначе! – высунулся в коридор на поиски кого-нибудь, кто объяснит бедному голодному некроманту, где здесь завтракают.

Высунулся вовремя: ко мне со всей немалой скоростью, на которую был способен, мчался Нафаня. А за ним гнался кот, и уверенно настигал.

- Хыщ! – рявкнул я, кот затормозил, а Нафаня юркнул за дверь.

Это волшебное слово я выработал за дачные годы в ходе долгой борьбы с зайцами, хорьками и, в особенности, с соседскими котами. Так-то я кошек и даже котов вполне люблю, но у последних есть гнусная повадка метить территорию. А каждый следующий визитер, исполненный молодецкого гонора, норовит переразметить ее под себя, в результате запах стоит – хоть святых выноси. На хлопок в ладоши наглые твари реагировать перестали быстро, на морально устаревшее «брысь» - тоже. Однажды хотел крикнуть «кыш!», но что-то пошло не так, и вышло «хыщ». Зато кота как ветром сдуло. В дальнейшем работало безотказно, особенно, если опустить «ы» и хлестнуть усеченным заклинанием «хщ!». Рекомендую.

Волшебное слово из другого мира и на Тверди сработало безукоризненно: кот, прижав уши, развернулся в прыжке и бросился наутек.

- Нафаня, друг мой, - начал я, вернувшись в комнату. – Давно хочу тебя спросить, да всё забываю. Почему, при всём твоём потрясающем могуществе, ты ничего не можешь поделать с котами? Ладно я, у меня никогда не было причин желать им чего-нибудь по-настоящему фатального. Но ты-то за жизнь борешься! Давно бы материализовал перед ним камень, швырнул в пруд телекинезом, испепелил или сам телепортировался куда угодно! В чем дело, дружище?

- Насколько понимаю, мой добрый сеньор, вы уже знаете, что именно я собой представляю? – вздохнул Нафаня.

- В общих чертах – да, - не стал скрывать я.

- Тогда мне будет проще вам объяснить. Во-первых, напомню, почти все кошки и коты невосприимчивы к магии. Во-вторых, то, о чём вы спрашиваете – это недокументированная функция. Категорический запрет на нанесение любого вреда. Видимо, некто, кто создавал нас, очень любил кошек, поэтому ни один домовой не может прямо уязвить кошку или кота. Ни прибить чем-нибудь тяжелым, ни даже камень кинуть. При виде этого зверя любой из нас впадает в почти не контролируемую панику и в состоянии лишь попытаться спастись. И жил этот котолюб наверняка в Авалоне и весьма давно, потому что котобоязнь присуща всем домовым без исключений, а все мы основаны на авалонских разработках. При этом мы для этих бестий видны и слышны в любых диапазонах, и спрятаться не получится. А умирать, признаться, не хочется, даже осознавая, что ты – рукотворное невесть что, а не уважаемая нечисть.

- Но теперь-то ступор прошёл? Что ты сейчас ощущаешь?

- Я исполнен ярости! – пафосно заявил домовой. – И жажду мщения! Тем более, что мне срочно надо напроказничать!

- Прекрасно, друг мой. Давай-ка озаботимся этим самым мщением, и заодно укрепим твою безопасность. Для этого нам понадобится некоторое количество настойки валерианы…

- А что это? – недоуменно спросил Нафаня.

Я в замешательстве схватился за планшет. У них что, на Тверди этой, валерьянки нет, что ли? Запустил поиск. Уффф. Есть.