- Не надо, ять! Денег-ска не надо, ничего-врот не надо, начальник! Только, ять, не говори никому! Кирю Моргот попутал, я-ска, ять, не знал ничего, нах! А есаул-ска узнает – убьёт ведь нах… А пан-атаман татау, ять, жуткую сделает, что еще хуже… Не говорите никому, умоляю! Всё, не было никого и ничего, да ведь, ять?!

- Валите уже отсюда, убогие!

Но деньги Тимоха всё же смахнул в карман, не устоял.

И мы с Курбским остались вдвоём, если не считать невидимого домового.

- Голоден? – спросил я.

Максим кивнул, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы этот кивок выглядел степенным и исполненным достоинства. Я вызвал официанта.

- Давайте проясним один момент, - ровным голосом, этаким светским тоном начал Курбский, едва утолил первый голод. В руке он держал пиалу с чаем. – Я, надо полагать, теперь ваш холоп?

- Что за глупости, Максим Васильевич? – изумился я, отмечая, что и сам уже некоторое время уверенно играю этакого натурального, изысканного, как гумилевский жираф, аристократа, кем на самом деле никогда прежде не был ни я сам, ни, тем более, балбес Федя. Откуда что взялось? И эта игра одновременно и нравилась и нет: да – потому что была приятной, увлекательной и получалась естественно. Нет – потому что разве это я? Впрочем, отрефлексирую потом, теперь надо продолжать.

– Именно глупости, потому что помочь дворянину, попавшему в затрудненные обстоятельства – совершенно естественный жест для любого другого дворянина нашего Отечества – по крайней мере, лично я считаю именно так. Не опасайтесь ничего и, прошу, не чувствуйте себя обязанным мне…

- Мой добрый сеньор, этот господин действительно числится в Симбирском колледже, и в его деле даже есть пометка об исчезновении во время прохождения военно-хтонической практики, но никаких действий не предпринимается, - во весь голос доложил Нафаня, проявляясь на столе. Курбский выпучил глаза, а я поморщился.

- Хосе, - обратился я к домовому. – Скажите-ка мне, пожалуйста, с каких пор стало возможным подвергать сомнению слово дворянина? Очень вас прошу так больше не делать.

- Слушаю и повинуюсь, - смиренно поклонился домовой. То ли сам понял, что накосячил, то ли просто подыгрывает. – Я также взял на себя дерзость забронировать для господина Курбского билет на пассажирский конвертоплан Астрахань – Симбирск, который вылетает завтра в два пополудни. Автобус в Астрахань уходит из Сарай-Бату в девять утра, билет так же забронирован. Посадка в транспорт – по идентификационному браслету, который я вижу на руке нашего гостя.

- А вот теперь всё правильно сделал, - кивнул я. – Благодарю вас, друг мой, производите оплату.

Планшет дважды звякнул.

- Значит, никто даже и не дёрнулся меня искать, - с горечью произнес Максим. – Впрочем, это привычно и неудивительно…

- Но как же, позвольте, - не удержался я. – Это же колледж! Неужели ваши друзья…

- Какие друзья, любезный Фёдор Юрьевич? Друзья у метаморфа, да ещё и Курбского?! Не смешно! Впрочем, вам, наверное, не понять…

- Максим, неужели вы полагаете, что потомственный некромант – это такой душка, вокруг которого так и вьются желающие предложить дружбу?

- Да, простите, не подумал…

- Тем не менее, уверяю, буду рад продолжить наше знакомство. Не знаю точно, когда окажусь в родных краях, но наверняка не позднее начала сентября. Найти меня легко через «Пульс»: учитывая особенности опричной идентификации, другого Фёдора Ромодановского, увы, там быть не может.

- Почему «увы»? – не понял Курбский.

- Потому что я – последний в роду. Пока, во всяком случае… И да, серьезно говорю: ни слова о деньгах. Более того, вот вам немного наличных, чтобы достойно переночевать и привести себя в порядок перед дорогой.

- Спасибо, Фёдор Юрьевич.

- Пожалуйста, просто Фёдор и на «ты», идёт? Мы молоды, вся жизнь впереди – к чему эти церемонии? Нацеремонимся еще по всяким балам и приёмам. Согласен? – я протянул ему руку, которую он, не медля, пожал.

- Согласен, - кивнул Максим. – Тогда я – просто Макс. Спасибо, Фёдор. До встречи!

Курбский ушел, а я позволил себе чуть расслабиться за очередной пиалой имбирно-медового чая. Понравился мне этот парень. Не могу пока даже точно сказать, чем именно, но – понравился. Найду его, как с охоты вернусь.

За окном завыла сирена. Впрочем, они, похоже, завыли по всему городу. В кабинет вошел официант.

- Прошу прощения, господин, начался инцидент, мы вынуждены закрыться.

- Да-да, конечно, давайте расплачусь.

- Второй инцидент за день, давно такого не было, - покачал головой официант, принимая оплату и чаевые. – Очень давно.

Я вышел, подошел к машине. По всему городу завывали сирены, из домов выбегали вооруженные люди, гномы, эльфы, орки. Среди них царила атмосфера полного непонимания происходящего, а незатейливый мат грозил заглушить сигналы гражданской обороны.

- Нафаня, обратился я к домовому. - Просьба есть. Можешь сделать мне сигарету?

- Курить вредно, - отрезал домовой.

- Пожалуйста.