- Гитара-то как раз есть, но вам она маловата будет, - хмыкнул в темноте Нафаня, и через полминуты послышался звук настраиваемого инструмента. Звучало совершенно по-гитарному – но только гитара та должна быть крохотной. Ну, а какой ещё она может быть у домового?

- Я готов, хозяин. Что проверять будем?

- Давай так. Я говорю тебе, какие струны на каком ладу зажать, потом говорю «три-четыре». Ты берешь аккорд, а я его одновременно пропеваю. Понятно?

- Вполне, хозяин. Начали?

И мы начали. Я называл ему позиции, говорил «три-четыре» и пел. За дюжину раз не промахнулся ни одного. Понятия не имею, как называются все эти аккорды – память Ромодановского, слава Богу, мне досталась только в виде практических фрагментов, - но я их все знал, и свободно мог играть!

Значит, завтра постараюсь купить инструмент. Пожелав домовому доброй ночи, повернулся на бок и моментально уснул.

С утра обнаружил на двери повестку в милицию, так что после завтрака вместо редакции пошел туда. Как и предполагал, по итогам ночной пропажи сомнительной древней «батарейки» кипела и бурлила разнообразная деятельность. Сотрудники Чародейского приказа, приехавшие из столицы на пшик с маслом, в гневе вызванивали коллег из Сыскного, и на основании моей вчерашней фотографии пытались их убедить, что если ярыжки не телепортируются прямо вот сейчас, неизвестный злоумышленник устроит нам всем аллес капут со спецэффектами. Сыскари в ответ вяло отгавкивались, что вот когда жахнет, тогда они и телепортируются, а пока не тот состав, чтобы в земщину влезать, пусть местная милиция землю роет. Милиция рыла, что сил есть – взмыленный капитан Копейкин не отлипал от телефона, в который был вынужден отвечать чётко и без своих «Так!», «Ять!» и «Сказал!». А я потребовался в качестве главного свидетеля.

До дежурной-то части я дошел еще ночью – как был, во всём домашнем. А теперь дознаватель уже официально снимал с меня свидетельские показания. Ничего нового я ему, понятно, рассказать не смог, но всё, что было, должным образом зафиксировали и оформили. Там же узнал, что деда Панфилова заставили дать подписку о невыезде, а его собутыльников отстранили от службы и даже поместили в карцер. Больше ничего нового по этому делу узнать не удалось. Но, к счастью, по резне на пустыре у милиции тоже не появилось ни единой новой зацепки.

Наконец добрался до редакции, где с немалым облегчением узнал, что следующий номер газеты будет минимум наполовину состоять из «обязаловок» - материалов, предоставленных пресс-службами городских и губернских властей. Исходя из этого, накидал примерный план, прикинул, чего не хватает и где это добрать. В обед прогулялся до базарной площади и нашел там закуток с музыкальными инструментами. Купил гитару, отнес домой. Голодным не остался: там же, на базаре разжился пирожками с мясом и сжевал их на ходу.

Едва вернулся на работу, в комнату стремительно вошла невысокая фигуристая дама средних лет. Я еще успел подумать, уж не кхазадка ли она, как первым же словом она подтвердила мою догадку.

- Хуетак, дорогие товарищи! Катенька, а кто у вас новый редактор Нетин? – спросила кхазадка.

- Он перед вами. – кивнула в мою сторону ответсек.

- Марта Шляппербзяхель, городской департамент культуры.

- Фёдор Нетин, редактор, рад знакомству. Присаживайтесь.

- Спасибо, Фёдор?..

- Иванович.

- Фёдор Иванович, завтра критически необходима ваша профессиональная помощь.

- Завтра суббота, выходной, - робко заметил я.

- Спасибо, я помню. Так вот, завтра необходимо провести по городу экскурсию для дворянской молодёжи нашей губернии.

- Экскурсию?... Да вы с ума сошли! Я в городе – меньше недели, и не знаю здесь вообще ничего!

- Понимаю. Но вы – единственный в городе человек, которому это по силам хотя бы теоретически. Обычно такими вопросами занимается библиотекарь Никаноров, но в настоящий момент он, к сожалению, э-э-э… занят в другом месте.

Чем был занят Модест Никаноров, я отлично помнил: сидел в милицейской кутузке, причём совершенно ни за что. Совесть за него, конечно, подъедала, но в ином случае сидеть пришлось бы мне, чего не хотелось вовсе.

- Неужели в департаменте культуры больше никого нет? – удивился я.

- А в вашей редакции много пишущих сотрудников? – ответила вопросом на вопрос чиновница. – Во-о-от, а кроме Никанорова, в департаменте работаю только я, а у меня – годовщина свадьбы, так что не могу вот вовсе никак. Выручайте.

- А что я с этого буду иметь? – вкрадчиво поинтересовался я. Фрау Шляппербзяхель с интересом окинула мою массивную фигуру.

- Нет, таки на кхазада вы вовсе не похожи. Ладно, иметь вы с этого будете четыре статьи в газету – по одной в неделю, на полполосы, на малоизученные культурные темы Тарусы. Устроит?

- С иллюстрациями, - уточнил я.

- Ай, какой унвершёмт! – восхитилась она. – На ходу подмётки режет! Будут вам иллюстрации. Ну?..