В этом благостном настроении я пришел домой, где неспеша отужинал чем бог послал, а я приготовил – то есть картошкой с говяжьей тушенкой, позвал Нафаню и приступил к прояснению пары не дававших мне весь день покоя вопросов.

- Что до вашего моментального выздоровления, мой добрый сеньор, так тут ничего удивительного, - пояснил Нафаня. – Эликсир этот известен давно, излечивает он почти все существующие в мире телесные напасти, кроме Черной Немочи. Стоит один пузырёк – примерно, как средний мобиль, поэтому большого распространения не имеет.

- Занятно. А где ты его раздобыл?

- Мне удалось позаимствовать пару пузырьков в аптечке лекаря вашего батюшки, - потупил глазки этот прохиндей.

- И как, совесть не мучает?

- Смею заверить, мой добрый сеньор: понятие «совесть» и домовой достославного рода Террибле Бромиста – понятия несовместимые! – ухмыльнулся арагонский нахал, но тут же уточнил: - Но верность сеньору у нас всегда безусловна, на том стоим! – Милота какая, он даже глазами гордо сверкнул, а мне оставалось лишь вздохнуть.

- Хорошо. А похудел я тоже из-за этого волшебного средства?

- Вот это вряд ли, во всяком случае, никогда не слышал, чтобы оно обладало такими свойствами – иначе дамы замучили бы до смерти тех, кто этот эликсир производит, требуя кратно увеличить выпуск, и неминуемо разорили бы своих мужей.

- А что тогда? – удивился я.

- Мне кажется, тут дело в ваших новых способностях. Сеть здесь вообще не ловится, но, насколько понял, книга, которую я по исключительной случайности захватил из вашей библиотеки, сможет дать ответ на этот вопрос.

И передо мной на стол лёг «Справочник начинающего некроманта». Уже через четверть часа я имел возможность убедиться в правоте домового, читая:

«Необходимо понимать, что необученный, едва инициированный маг и, в особенности некромант, не умеющий ещё управлять собственным хранилищем маны, рискует во время затратных магических практик расходовать физические ресурсы своего организма, что может приводить к быстрому, а в некоторых случаях – к моментальному! – истощению»…

Вот так. Хочешь похудеть? Спроси меня, как. Идешь на кладбище, читаешь Прокоповича, поднимаешь нескольких покойников, после чего десяток кил бесполезного сала – как корова языком. То есть, еще пару-тройку раз так колдануть – и стану стройным и красивым. Ага, и с колом в заднице.

В дверь постучали. Посмотрел на часы: полночь. Хм. Кто это там? Давешние мертвецы, не утерпев, пришли требовать новой работы? Открыл. Обалдел: за дверью стоял улыбающийся до ушей Панфилов, с ним два милиционера. Все трое пьяные настолько, что загадка, как на ногах-то стоят.

- Вы это что здесь? – опешил я.

- Иваныч! Слушай, вот, значить, какой анекдот, прямо тебе для газеты! - заржал старик. Стражи порядка с красными рожами сдержанно хихикали. – Так вот, значить. Это, заходит Бабай Сархан в курятник…

- Стоп! Господа, а что вы делаете у меня дома? И кто охраняет артефакт?

- А, кому он нахрен нужен, - махнул рукой Панфилов. – Нам всё объяснили! Пришел, значить, анженер, объяснил, что эта хреновина - она как батарейка, только старая очень, времён первых Грозных. Магиццкая, во. Значить, любому простому человеку, как мы с тобой, с нее ни горячо, ни холодно, так что бояться нечего, да и охранять незачем. Душевный мужик, слушай, байки у него – я т-те дам! А самогон – слеза! Не, это, ты анекдот слушай! В сам-раз для газеты твоей подойдёт – ну, там, рядом с крестословицей. Значить, заходит Бабай Сархан в курятник…

В ужасе метнулся я к рюкзаку, схватил фонарь, и, оттолкнув пропойц, как был, в халате и тапках, рванул на Кладбищенскую. Разумеется, никакого артефакта в яме больше не было.

Глава 7. Кризис юного возраста

Челобитная князя Ромодановского достигла Разрядного приказа, была там всесторонне рассмотрена, после чего довольно быстро, из-за исключительной серьезности вопроса, взлетела на самые высокие властные вершины. И вот теперь на нее пришел ответ – и отнюдь не в письменном виде.

Старый князь с горечью смотрел в окно. За последние пять минут за воротами приземлились четыре конвертоплана, воздушный шар с гербом Белосельских- Белозерских и громадная птица Гамаюн – это, понятно, вдовая княгиня Серебряная прилетела. Как? Почему? За что? Впрочем, ответ он получит очень скоро…

Юрий Григорьевич посмотрелся в зеркало, поправил воротник и твердой походкой направился в парадный зал. По пути встретился Шаптрахор – в полном доспехе, с обнаженным кардом в руке.

- Ты это чего? – удивился князь.

- Пойду давить кишки наружу! – зарычал урук. – Всех убью, один останусь!

- Отставить! – в голосе старика даже не сталь лязгнула, а легендарный кхазадский мифрил. – Скройся с глаз. Умереть всегда успеем. Это Грозный, против него мы никто. Открыть ворота!

Три удара в дверь. Чуть приглушенный голос:

- Слово и дело государево!

- Слушаю и повинуюсь, - громко, но безжизненно ответил Ромодановский.