— Мой отец должен жить. Вопреки вашим диагнозам. Вопреки тому, что вы сейчас можете дать заключение. Я знаю, что необходима операция. Операция необходима была вчера. Я надеюсь этот вопрос решится максимально быстро. Я понимаю, у вас очереди, квоты. А ещё я понимаю, что для любой больницы существует частный порядок. Как вы считаете, в частном порядке… — Я потянулась, выдернула бумажку из стопки, подхватила ручку и написал цифру. — Такой взнос уместен?

Бедный главный врач начал искать пятый угол в кабинете.

— Мой отец умирает. Затянуто время лечения. Но всё это было до того момента, пока я об этом не знала. Сейчас я об этом знаю.

Я помнила дурацкие карусели, лошадки и чашечки. Отец, вернувшись из командировки, повёл меня в парк. Я очень хотела покататься на лошади. Но папа боялся, что я упаду и разобьюсь. Поэтому он посадил меня на чашку. И каждый раз, крутясь, я старалась взглядом поймать его глаза. Мне было страшно впервые одной на аттракционе. Ловила взгляд — он улыбался.

Я ещё раз хотел посмотреть, как папа улыбается.

— Я жду от вас ответа. — Пронизанным холодом голосом произнесла я.

**

Милые, на днях завершилась история развода, где у двух женщин одной семьи осталась девичья фамилия. Это два предательства в одном. А ещё это место шикарных мужчин. Один Кирилл Романов, котяра и соблазнитель женщин от мала до велико чего стоит.

Если вы еще не знакомы с историей Арины и Эдварда, Яны и Кирилла, то она ждет вас в завершенном виде вот здесь

Глава 32

— Утром. — Дрогнул голос у главного врача.

— Что утром? — Переспросила я, желая максимально точно знать всё.

— Утром будет операция. Сейчас переговорю с хирургами и назначим операцию на утро. Это будет при помощи нового инструмента — киберножа, который лазером будет выжигать все очаги.

Я глубоко вздохнула.

— Гарантия на то, что отец выйдет из операционной при слабом сердце?

— Не больше пятидесяти процентов.

Я ощутила как горло стянуло кольчец проволокой.

— Я готова сделать очень многое для того, чтобы вы увеличили процент.

Главный врач потёр переносицу.

— Вы понимаете, что люди, к сожалению, не все могут вылечиться? Вы понимаете, что мы со своей стороны делаем всё возможное?

— Нет, я этого не понимаю. Простите. Очередь настолько большая, что половина из этой очереди просто не дождутся своего часа. Люди в этой очереди обречены. Но они ждут, надеются на то, что однажды их смогут прооперировать. Это не к вам претензия, это в принципе.

Главный врач тяжело вздохнул.

— Я вас приглашу чуть позднее для разговоров с анестезиологами и с хирургами, которые будут проводить все манипуляции.

Я вернулась в палату. Отец спал. Отзвонилась Лене.

— Что у вас там, родная?

— Всё в порядке. Не переживай. — Тихо отозвалась дочь.

— Если ты хочешь приехать, просто скинь Бьёрна отцу. Всё-таки он его дарил. Я буду рада тебя видеть.

— Я подумаю, что сделать с работой для того, чтобы вырваться к вам.

Я вздохнула.

— Утром операция. Как только прооперируют, мы вернёмся обратно в Москву. Все вместе вернёмся.

— А что по поводу тёти Клары?

У меня заскрипели зубы.

— Она уехала во Владивосток. Связь с родителями особо не поддерживала. Водила меня за нос, рассказывая о том, что родители не хотят общаться. Хотя… — Говорить это было больно и неприятно.

Какого чёрта она творила? Какого чёрта? Как можно было так наплевать на своих же родителей? Это не чужие люди. Это близкие. Роднее них никого нету. Я не понимала. От этого меня перетряхивало.

— Отвратительная история. Ты будешь в ней разбираться? — дотошно уточнила старшая.

Я прижалась спиной к стене в коридоре, лопатками ощущая холод кафеля.

— Да, я буду в ней разбираться. — Мягко ответила дочери и закусила нижнюю губу. — Я наняла бабушке охранное агентство. Она с Арсюхой уехала домой. Водитель отзвонился, что они поднялись в квартиру. Сейчас попробую через охранное агентство выяснить, где находится Клара и новый номер телефона надо. А то с моего она не отвечает.

— Давай я позвоню? — Холодно сказала Лена, и мне в этом голосе послышались стальные ноты Баринова.

— Не надо. Я лучше попрошу кого-нибудь из охраны, чтобы мне новый номер оформили.

Лена вздохнула.

— Он совсем плох?

— Хуже, чем я думала. Пятьдесят на пятьдесят, что он выйдет из операционной. Но не сделать операцию — невозможно. Надо удалять всё, что успело разрастись. Сама понимаешь, что это не такая опухоль, как, предположим, кишечник, где можно удалить целиком весь кусок и сохранить работу при помощи медицинского вмешательства.

Лена выругалась сквозь зубы. Я даже не стала ничего говорить.

— Я буду молиться, мам. А самое главное — верить.

— Мила не звонила?