— Послушайте, — рычу предупреждающе, — я свои права знаю, ясно вам? И понятно же вроде объясняю: мы просто с мужем поругались. Он запер меня, чтобы я не сбежала, пока сам со своими делами разбираться уехал. А мне очень уйти надо было, честно! Потому и начала кричать про пожар, — объясняю я насколько могу мирно. — Я слышала, что в экстренной ситуации так стоит делать, чтобы люди обратили внимание. Иначе обычно всем плевать на чужие проблемы.

— Ну, допустим, — отвечает капитан, но по лицу вижу — не верит он ни одному моему слову. Видать все дело в моем сомнительном прикиде. — Но это никак не объясняет разгром квартиры.

— Да как же не объясняет?! — завожусь я опять. — Я же русским языком говорю: мы с ним поругались! Он уехал! А я разозлилась. Ну и слегка… вспылила.

— Слегка, — посмеивается младший, с издевкой качая головой.

— А я тут вижу другую версию происходящего, — капитан откидывается он на спинку стула. — Некая полуголая барышня в непонятном состоянии, — он выразительно бровь приподнимает: — вон глаза какие красные… вломилась в чужую квартиру в надежде чем-нибудь поживиться. А когда поняла, что застряла, запаниковала. А так как состояние непонятное, стала кричать про пожар, громить всё вокруг и легенду эту придумала, чтобы от нас отделаться. Поэтому мы вынуждены вас задержать, гражданочка, до выяснения личности. Ещё и медосвидетельствование сейчас организуем.

Раздражённо вздыхаю и упираюсь локтями в его стол:

— Послушайте, товарищ капитан, — говорю насколько могу спокойно, хотя внутри буквально кипит все из-за всего происходящего. — Мы можем допустить, что ваша теория верна. И тогда мне ничего не останется, кроме как молчаливо ждать вашего вердикта по моему вопросу. Но также мы можем допустить, что верна моя теория, — делаю многозначительную паузу. — И тогда просто представьте, как будет обидно лишиться карьеры, которая вам явно дорого стоила, раз вы до сих пор ходите в капитанах при столь почтенном возрасте.

— Эй, ты ещё хамить тут вздумала? — кривится он. — Угрожаешь полицейскому при исполнении? Так и запишем…

— Ни в коем случае, — усмехаюсь я. — Просто предупреждаю, что этот один звонок может вам очень дорого обойтись.

Капитан смотрит мне в глаза не мигая, будто прочитать пытается блефую я или нет. А я хоть и нечасто пользуюсь папиными связями, но точно знаю, что папа за меня любого по стенке размажет. Заодно и мужа моего — предателя.

Ком в горле мешает воинственному настрою, поэтому я через силу себя в руки беру. Еще не хватало в такой ситуации из-за него расклеиваться. Мне сейчас кроме меня самой никто не поможет. Так что придется постараться.

Второй полицейский неторопливо помешивая в кружке чай возвращается к столу, и останавливается прямо надо мной:

— Слышишь, ты не много ли о себе возомнила, куртизанка? Думаешь, первая, кто нас тут папочкой пугает?

Но капитан поднимает руку, останавливая его:

— Не кипятись, Коль, — щурится, не сводя с меня глаз. — Дай ей телефон. Пусть звонит. Посмотрим сначала, кто за ней придет: если сутенер, то и его прикроем. А если не соврала, то нам проблемы не нужны.

Отлично. Хоть один вопрос удалось решить — заполучила телефон.

Осталось самая малость: вспомнить номер кого-нибудь из родителей, ведь за всей этой суетой у меня даже времени не было подумать об этом.

А теперь, как назло, цифры, которые крутятся в голове, складываются исключительно в телефонный номер этого предателя, которому я, конечно же, не позвоню, даже если меня прямо тут казнить велят.

— Ну и чего медлишь? — поторапливает меня второй полицейский. — Передумала что ли?

— Нет, я…

— О, Измайлов! — вдруг перебивает меня капитан, глядя поверх моей головы. — Легок на помине!

Глава 11. Ариша

— Здоров, мужики, — слышу голос от которого мне теперь прямо физически больно становится. — Че у вас тут? — он явно шагает ближе.

Поворачиваюсь резко, вынуждая его замереть на месте.

— Так вот же, — капитан реагирует первый, — задержали хулиганку, которая твою квартиру разнесла, выясняем личность.

— Хулиганка, говоришь, — Демид окидывает меня с головы до ног голодным взглядом, заметно притормаживая на моих обнаженных ногах, и натянувшейся на груди тонкой шелковой ткани.

— Прикинь, — смеется мент, — божится, что жена твоя.

— Вот как? — усмехается подлец, не переставая на меня пялиться, но что-то еще в его взгляде теперь мелькает. Что-то совсем непривычное. — А меня совсем недавно в обратном убеждала. Неужто передумала?

— Черта с два! — рявкаю. — Я тебе уже сказала, Измайлов! Наслаждайся последними часами супружеской жизни! Как только я доберусь до телефона, тут же тебе вольную выпишу! И катись хоть на все четыре стороны!

— Не понял? — удивленно выдавливает капитан. — Это че реально жена твоя?

— Моя, — выдыхает Демид, не отрывая от меня взгляда.