А вот наличие тут хоть какой-то моей одежды сейчас между прочим очень даже кстати, ведь мое бесформенное бежевое платье этот дикарь не задумываясь разорвал.

Беру с полки свою шелковую сорочку, — благо сейчас мода такая, что не особо отличишь, где ночнушка, а где просто сильно откровенное платье.

Одеваюсь и иду к последнему месту, где еще не успела поискать телефон — дальняя от меня приворотная тумбочка.

Открываю ящик и… так и замираю в шоке.

Ну сукин сын, ты у меня еще попляшешь!

...

Сегодня у нас, как обещала, сразу две огромные главы, так что листаем дальше👉🏻👉🏻👉🏻

Глава 8. Измайлов

— Остыл? — Ирина входит в мой кабинет как к себе домой.

— Я вроде уже все сказал, — бросаю сухо, даже взглядом ее не удостаивая. — Ты почему не на рабочем месте?

— Какая тут работа, когда у меня личная жизнь рушится? — жалобно произносит она.

Отрываюсь от бумаг и всё же поднимаю на нее тяжелый взгляд:

— Какая нахуй личная жизнь, Ира? — цежу я. — Ты с половиной полка перееблась, и ко всем так же липла?

— Ты пытаешься меня обидеть, потому что тебе самому больно! — выкрикивает она. — Но мне тоже непросто, потому что к тебе у меня… чувства вообще-то.

— Значит к моему предшественнику было не тоже самое? — бросаю холодно.

— Конечно нет! Ты первый такой! С кем я почувствовала, что хочу наконец семью завести, детишек… — замолкает, когда я по столу ладонью хлопаю.

— Ир, давай так, — выдыхаю я, чувствуя, как кончается терпение. — Если бы ты меня не соблазнила, пока я полуживой в бессознанке валялся, то у нас бы ничего не было. Так что оставь эти пламенные речи для следующего начальника.

— В смысле следующего? — у нее даже голос меняется моментально, переставая быть приторно-жалостливым. — Тебя что уже поперли из армии? Так быстро?

— Я сам ухожу, — отрезаю я.

— Ты идиот? — фыркает она, явно недовольная таким поворотом.

— Да, — соглашаюсь и возвращаюсь к своим бумажкам, чтобы поскорее закончить и вернуться к жене. — Я идиот, что раньше этого не сделал. Теперь уходи, мне некогда. И вызови мне Петровича.

— Если это из-за крови твоей принцессы, так она еще не готова! — фыркает и наконец-таки убирается из моего кабинета.

Конечно из-за крови. Я должен знать наверняка! Если она еще и окажется беременна, то…

…то что?

Сердце долбит в груди так отчаянно, что я аж глохну слегка. Будто контузило опять.

Если она окажется еще и беременной, то это лишь усугубит мою вину перед ней.

Перед… ними.

Но главное, я должен это знать, чтобы не позволить ей избавиться от моего ребенка, если таковой всё еще есть.

Она же у меня девочка порывистая, может от ненависти ко мне и еще и не таких глупостей наделать. А потом сама же жалеть будет, когда остынет.

Я потому и запер ее в квартире до своего возвращения. В надежде, что так она будет там в безопасности.

Заодно может посидит немного в тишине, остынет, и наконец захочет поговорить.

Размечтался я конечно.

Ладно, лишь бы глупостей не наделала, из-за которых ей же потом плохо будет. А с остальным я как-нибудь уж сам разберусь. Потихоньку.

— Тук-тук, — говорит вдруг Захар, входя в кабинет. — Это правда, что ты увольняться собрался?

— Не кабинет, а какой-то проходной двор, — рычу себе под нос.

— Вообще-то ты меня сам вызвал, — усмехается друг, опускаясь в кресло напротив моего стола. — Мне Ириша доложила, и очень рьяно выставила меня из лаборатории. Видимо понадеялась, что я тебя вразумлю, отговорю, остановлю.

— Нет.

— Да я так и понял, — отмахивается он. — Че совсем дела плохи?

Опять отрываюсь от бумаг, и на него взгляд поднимаю. Вздыхаю, и подпираю лбом тяжелую голову:

— Вот представь на секунду, что ты всю жизнь положил на то, чтобы карьеру построить. И ради того, чтобы тебе ее не подкосили даже женился по приказу на эгоистичной красавице, которая тебя захотела как игрушку в магазине. Только красавицу тебе не выдали в вечное пользование, а только дразнят пока ты в отпуске. И вот ты такой продолжаешь трахаться на стороне, даже не считая это чем-то неправильным, ведь ты не просил этот бесполезный штамп в паспорте. А потом… в один момент ты смотришь в глаза этой самой навязанной жене и понимаешь, что вообще нахуй больше ничего не нужно, если ее рядом не будет, — делаю паузу, потому что какой-то ком в горле мешает даже дышать. — Вообще ничего, понимаешь?! Но теперь… эта самая эгоистичная красавица больше не хочет эту игрушку, прикинь?! Потому что игрушка эта — долбоеб бракованный!

— Понял, — кивает друг, — значит и правда дело-труба. И че планируешь делать? Как увольнение-то тебе поможет?