Пока он по глазам моим не понял, что я вру.

Ведь эти самые таблетки, о которых он говорит я бросила аккурат незадолго до его последнего отпуска и решила не говорить об этом мужу, наивно полагая, что раз он так рьяно всегда поддерживал мою болтовню о том, что я хочу много детишек, то он будет счастлив, когда я этих самых детишек начну ему дарить.

Какая же дура, боже!

Я даже в коридор выйти не успеваю, как Демид ловит меня за локоть и к себе разворачивает:

— Ариш, я же не об этом! — рычит на меня. — Просто ответь — у нас будет ребенок или нет?

— Нет! — выпаливаю ему в лицо не задумываясь. Ни за что не позволю ему узнать мою тайну. — У НАС больше никогда и ничего не будет! Ясно тебе?! Пусти сейчас же! — вырваться пытаюсь.

Но он держит так, будто вообще отпускать не собирается, а его рука на моем затылке не позволяет мне даже отвернуться:

— Зайка, я прошу тебя, давай спокойно поговорим, м? — горячо шепчет он мне в губы.

— Со шлюхой своей иди разговаривай теперь! — цежу я, стараясь не расплакаться. — А меня в покое оставь!

— Она не моя шлюха, а полковая… Блядь, — он тут же осекается, и даже морщится, сам видимо осознавая, какую чушь сморозил. — Я имею в виду, что она не моя любовница. У меня нет никого, Арина.

— У тебя, может и нет, — язвлю я. — А вот у твоего члена явно есть подружка!

— Блядь, да это просто тупо разрядка! — взрывается он. — Я пока на процедуры с плечом своим ходил там эти медсестры с ногами голыми, и они трогают меня, понимаешь?! А я голодный без тебя вечно… блядь, — он переносицу трет.

— Ах, так тебе не хватало женской ласки, милый? — елейным голосом говорю я, проводя ладонью по его груди.

И он хмурится так, будто готов моментально повестись на мою игру:

— Пиздец как, Риш.

— Вот так совпадение, — улыбку натягиваю ядовитую. — А мне ведь как раз очень не хватало мужского внимания.

— Зайка, если ты меня простишь, я тебе клянусь…

— И знаешь что я сделала? — продолжаю невозмутимо. — На массаж пошла. А там как раз очень кстати оказался мужчина-массажист. И он, представляешь, тоже меня трогал… — осекаюсь, чувствуя, как его руки на моем теле становятся жестче.

— Замолчи лучше.

— Вот я и думаю, — продолжаю назло. — Выходит можно было воспользоваться случаем и попросить о дополнительных услугах. Руки то у него очень умелые…

— Арина, — выдыхает он яростно, сжимая в своем кулаке мои волосы.

— Как к слову и у моего гениколога, — скалюсь я. — Он тоже мужчина, с очень ласковыми руками…

— Замолчи сейчас же! — рокочет он. — И не смей даже думать об этом, поняла меня? Ты только моя, и это изменится, только если твой папаша грохнет меня, клянусь!

— Кстати, — усмехаюсь безжизненно, — у моего папы еще много симпатичных офицеров в подчинении. Думаю каждый из них будет счастлив получить принцессу и полцарства в… — договорить не успеваю, потому что этот мерзавец врезается в мой рот хозяйским поцелуем…

Глава 6. Измайлов

Она бьется в моих руках будто птичка, бить меня пытается, но я вообще боли не чувствую кроме той, что вызывают у меня в груди ее слова ядовитые. Какое-то адское жжение, сродни лютейшей изжоге, что я и вдохнуть не могу. Потому целую. Жадно так.

Потому что моя она.

Я то понимаю, что она это все назло мне просто говорит. И подумаешь, массажист там какой-то ее мял, они как правило вообще все педики. Но вот… уйти от меня она то на полном серьезе собралась. И тогда как пить дать сразу назло мне мужика себе заведет. Или не назло, а потому что правда до секса она всегда голодная, когда я приезжаю. Я из-за этого в отпусках своих вообще спать не успеваю. Трахаемся без остановки каждую ночь. А утром она снова прилежную дочку играет, и даже целоваться при родителях не хочет. Эдакая отличница, которая при взрослых вся такая правильная. Но я то знаю, какая она на самом деле. Пиздец чувственная. Ни одна даже самая опытная баба с ней и рядом не стояла.

Ловлю ее ручки, только чтобы она пока меня бьет ненароком сама не поранилась, за спину их ей завожу, и сильнее в себя вжимаю жену свою хрупкую.

Блядь, как же я ее хочу.

Всегда вообще. Каждую секунду. И не объяснишь же организму, почему она уже час как рядом, а я еще не в ней.

Прерываю поцелуй, только когда мне в губу врезаются острые зубки. Но не отстаю от жены, продолжаю спускать жадный поцелуй вниз по ее тонкой шейке, чувствуя привкус собственной крови во рту.

— Ненавижу тебя… я ненавижу тебя, Измайлов… — как мантру шепчет моя девочка, продолжая драконить меня своим упрямством.

— Я щас все исправлю, милая, — хриплю, не отрывая губ от ее шеи.