На кровать ее обратно опускаю, не прекращая облизывать ее шелковую кожу, прикусываю даже слегка, — просто сожрать ее хочу всю. Неосторожно разрываю тонкое платье, чтобы добраться до упругой девичьей груди, накрываю губами ее сосок, и слегка посасываю. Мне всегда нравилось, как она стонет от этого, так протяжно и мелодично. Но сейчас… молчит.

Нетерпеливо скольжу ладонью по ее бедру обнаженному, ныряю под юбку, и втискиваю пальцы ей между ног, касаюсь пухлого бугорка под тканью трусиков, слегка сминаю его пальцами, и… ничего не происходит!

Она просто лежит, будто снова отключилась.

Резко отрываюсь от ее груди, и вглядываюсь в ее лицо.

Вот черт. Плохо дело.

Из-под опущенных век слезы рекой. Еще и губку прикусила так сильно, что того и гляди кровь выступит. Видимо чтобы ни единым звуком меня больше не порадовать. Только всхлипывает беззвучно.

Пиздец. Картина — хуже и представить сложно.

Че я творю?!

— Ариш, я… — выдыхаю, будто только сейчас в себя приходя. Но даже слов подобрать не могу, чтобы как-то оправдать свое скотское поведение. — Я видать не протрезвел еще. Херню творю. Зайка… — осторожно касаюсь пальцами ее личика красивого, слегка надавливаю на подбородок, высвобождая нежную губку, — посмотри на меня, прошу…

Она только еще сильнее зажмуривается, и лицо от моей ладони отворачивает.

Блядь, какой же я долбоеб…

Что ж я натворил, сука? На что надеюсь?

Очевидно же, что эту ошибку хорошим сексом не загладить. Я ведь так часто делал: ляпнул что-то не то, опоздал на встречу, обломал ей отпуск — хорошенько оттрахать мою принцессу всегда было выходом. Из любой ситуации.

Но не в этот раз.

— Малыш, прости. Правда, — выдыхаю я, продолжая осторожно поглаживать пальцами ее щечку. — Знаю, что я пиздец накосячил. Но я клянусь, я все исправлю.

Она даже не поворачивается ко мне больше.

А у меня внутри буквально переворачивается все, от ее заплаканного вида.

Клянусь, лучше бы она и дальше скандалила и бесила меня своими ядовитыми словами, — это было куда приятнее, оказывается, чем наблюдать как она плачет и понимать, что я ничего не могу с этим сделать.

Потому что все, что не должен был, я уже сделал.

Ложусь сбоку от нее, и просто прижимаю ее к себе, чувствуя, как усиливается ее истерика. Знаю, что этого она сейчас тоже не хочет и явно мысленно проклинает меня за все. Но я не могу просто оставить ее. У меня острая потребность все исправить, хоть я пока и не знаю как. Но я должен…

— Вот как мы поступим, милая, — говорю тихо, дождавшись, когда она хоть немного успокоится: — Сейчас я уйду решить свои вопросы, а ты поспи. Утром вместе поедем в Москву, я подам в отставку, а потом уедем куда-нибудь подальше. Мгм?

К черту все.

К черту эту армию. И звезды эти на погонах, ради которых я вечно шкурой своей рискую. К черту расстояние и родителей ее тоталитарных.

Вообще весь мир к черту!

Я вдруг сейчас остро осознаю, что если не заполучу свою жену обратно, такую же податливую и ласковую, какой она была еще недавно, то мне просто нахуй больше ничего не нужно!

Либо с ней, либо гори все синим пламенем!

— Давай, — хрипит она в ответ неожиданно. — Только ты поедешь первым: катись к чертям, Измайлов. Я ненавижу тебя и никогда в жизни не прощу!

Глава 7. Ариша

Я поняла одно — отпускать по-хорошему он меня явно не намерен. Видать так боится, что голова его полетит, как только отец узнает, как этот мерзавец меня обидел.

Но я же даже сказала уже, что не собираюсь ему мстить, так какого черта он не отстает?!

Я просто хочу уйти. И унести с собой свой маленький секрет. Чтобы он никогда этому предателю не достался!

Пожалуй это и будет моей местью ему.

Хотя, какая уж тут месть, если он все равно не хотел… никогда не хотел ребенка.

И меня в своей жизни тоже!

А раз мы не нужны ему, то и он нам!

Не желаю, чтобы меня хоть что-то с ним связывало.

Так и лежу, притворяясь, что уснула. И вся кожа горит от его объятий. Я будто вся горю, сгораю заживо вот так чувствовать его рядом, но понимать, что больше нет НАС. Это просто невыносимо…

Но если пошевелюсь, то мой план провалится. Поэтому приходится терпеть.

Но Демид, как назло, ни на секунду не ослабляет хватку, так и продолжает гладить меня по волосам, и временами целовать мою макушку, — прямо как раньше, когда мы вот так в обнимку засыпали с ним вместе.

Одному богу известно, как я скучала по этим объятиям. Как мечтала, о новой встрече, чтобы снова засыпать с ним. Чувствуя его грозные руки, его запах, его тепло.

Но теперь… я будто задыхаюсь от его прикосновений.

— Прости, — хрипит он, словно мысли мои читает.

И мне снова хочется разрыдаться, но я не могу позволить ему узнать, что я не сплю. Поэтому держусь изо всех сил.

Он снова целует мои волосы за ухом, и висок, и руки его продолжают беспокойно поглаживать мою спину и голову, будто он просто не может остановиться. Хотя я надеялась, что эта пытка не продлится настолько долго.

Какого черта ему надо, в конце концов? Если он никогда и не любил меня, то какого лешего сейчас так вцепился, будто боится даже из объятий меня выпустить?