Я должен узнать правду. Если я этого не сделаю, то никогда не перестану гадать, что же пошло не так между нами.

— Встретимся на закате в домике на дереве? — спрашиваю я.

— В домике на дереве? — переспрашивает она, нахмурив брови.

— Придёшь?

По рукам разливается нервное напряжение, пока я жду её ответа.

— Не уверена, что это хорошая идея, — отвечает она, глядя мимо меня в поисках пути к отступлению.

— Пожалуйста. Обещаю, это не займёт много времени.

— Хорошо, — шепчет она. — Я приду.

 

***

Домик на дереве раньше казался таким волшебным. Когда я был маленьким, он находился не в трёх метрах от земли — он был так высоко в небе, что касался облаков. Он был сделан не из старых деревянных досок. Его соорудили из самой лучшей древесины во всём королевстве.

Теперь я стою перед ним, и та фантазия осталась где-то в другом мире. Краска облупилась, ставни на окне едва держатся, на фасаде растёт мох, а сквозь трещины в стенах пробиваются новые ветки.

Верёвочная лестница перекошена и, честно говоря, выглядит не очень прочной. Тем не менее, я хватаюсь за первую перекладину и забираюсь внутрь через отверстие в полу. Весь домик покрыт пылью. Повсюду разбросаны старые игрушки. Одна из старых кукол Эммы лежит на половицах — выцветшая, со спутанными волосами. Я поднимаю её и ставлю на крышку сундука с игрушками в углу.

Затем я сажусь у окна. Небо окрашено оранжевыми и розовыми оттенками, проступающими сквозь облака, похожие на сахарную вату.

Через несколько минут я замечаю Эмму, идущую со стороны своего дома. Она держит руки в карманах, пока нехотя приближается.

Подойдя к основанию домика на дереве, она запрокидывает голову и проводит пальцем по верёвочной лестнице:

— Ты уверен, что это безопасно?

— Только не говори, что ты боишься, — ухмыляюсь я.

Эмма хмурится, тряся лестницу.

— Я этого не говорила.

— Тогда поднимайся.

Эмма хватает лестницу, и та прогибается под её весом. Она продолжает подниматься, пока не оказывается почти наверху. Её голова показывается в проёме домика, тёмные волосы рассыпаются по плечам.

В воздухе раздаётся треск, и её глаза округляются от испуга. Взмахнув руками, Эмма цепляется за половицы.

— Майлз, помоги! — кричит она.

Я бросаюсь к ней — в этот момент лестница с грохотом падает на землю кучей досок. Эмма была права: здесь небезопасно. Я обхватываю её и подтягиваю наверх. Она спотыкается о что-то, и инерция опрокидывает нас обоих на пол.

Моё сердце замирает, когда мы оказываемся лицом к лицу, и я отчётливо вижу длинные ресницы, обрамляющие её глаза. Мои руки обнимают её, а она лежит на мне. Чувствую, как мои щёки заливает краска.

— Я тебя держу, — выдыхаю я.

Эмма пытается встать и отстраняется от меня. Она подтягивает ноги к груди и натягивает на них юбку. Она не смотрит на меня, но её лицо так же красное, как и моё. Неужели я только что заставил её покраснеть?

— Похоже, мы здесь надолго застряли, — хмыкаю я, глядя вниз на сломанную лестницу.

Эмма держит руки на коленях, нервно ёрзает и не может усидеть на месте.

— Отлично.

— Как миссис Майерс?

— Хорошо. Ну, не совсем… ей больно, но она поправится.

Я сажусь, стараясь слишком не приближаться. Не хочу заставлять её нервничать ещё сильнее.

— Это хорошо.

— Угу, — кивает она.

— Дома всё наладилось?

Эмма глубоко вздыхает и смотрит в окно, в сторону дома.

— Мы разбираемся. Вчера вечером мы с Мэллори долго разговаривали.

— Правда?

— Да. Может, это прозвучит странно, но осознание того, что она тоже переживает трудные времена, помогает мне чувствовать себя менее одинокой.

Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду:

— В этом нет ничего странного.

— Мэллори рассказала мне, чем занималась, — шепчет Эмма. — Я видела домашние задания, которые она копировала. Даже твои. Она очень сожалеет об этом, понимаешь? Она плакала, когда показывала мне это, но собирается поговорить об этом с папой и школьным психологом.

Я потрясён. Мэллори так боялась, что кто-нибудь узнает об этом. Она угрожала мне, используя мой секрет, и я могу только представить, что она проделывала то же самое и с другими.

— Серьёзно? Что заставило её передумать?

— Я сказала, что пойду с ней.

Вот та Эмма, которую я знаю. Она не жестока. У неё доброе сердце и она верна своим принципам. Если она готова помочь сестре таким образом, то я точно уверен: это всё та же Эмма, с которой я рос.

— Это мило с твоей стороны.

— Она сделала бы то же самое для меня, — пожимает плечами Эмма.

Я завидую её преданности Мэллори. Ничего не могу с собой поделать. Именно так было и у нас когда-то. Мы защищали друг друга, и даже спустя столько лет я не могу не скучать по этому.

Эмма переминается с ноги на ногу:

— О чём ты хотел поговорить?

— Почему ты меня оттолкнула? — выпаливаю я. Этот вопрос не даёт покоя, и я устал ждать ответа.