— Клянусь, Эмма, ты невыносима. Ты самый упрямый и твердолобый человек из всех, кого я когда-либо встречал.

— Ого, спасибо, — бормочет она.

— Дай мне закончить, — прошу я. Эмма замолкает. — Ты хоть понимаешь, насколько скучным было бы моё детство без тебя? Ты заставляла меня делать то, на что я никогда бы не решился. Не было ни секунды, когда я пожалел бы о встрече с тобой. Ты можешь не считать себя достаточно хорошей, но ты ошибаешься. Тебе не нужно меняться, чтобы быть как все. Ты мне понравилась именно такой, какая ты есть. Мне нравилось, что ты такая громкая и бескомпромиссная. Каждый день с тобой был приключением, и как бы сильно ты ни хотела, чтобы я тебя ненавидел, я всё это время скучал по тебе.

Она качает головой, глядя в потолок.

— Этого не может быть правдой.

— Посмотри на меня. Я лгу?

Эмма переводит взгляд на меня, и по её щеке скатывается слеза.

— Лгу? — спрашиваю я.

Её губы подрагивают и сжимаются, прежде чем она произносит:

— Нет.

— Моя жизнь не стала лучше без тебя.

Она вытирает лицо тыльной стороной рукава.

— Но столько времени прошло. Мы теперь другие, и я не думаю, что смогу простить себя за то, что сделала. Я ненавижу себя за то, что причинила тебе боль.

— Ты скучала по мне?

Её лицо озаряется закатным светом, а влажные глаза фокусируются на мне.

— Каждый день.

— Ты сожалеешь?

— Мне так жаль, что всё так вышло, — всхлипывает она. Слёзы льются водопадом.

— Тогда перестань наказывать себя. Я прощаю тебя.

— Просто так?

— Мы не должны быть врозь, Эмма. — Я касаюсь её руки и задерживаю дыхание. — Пожалуйста, вернись ко мне.

Она смотрит на мою руку, лежащую на её руке, и я чувствую на себе её пристальный взгляд. От этого взгляда по моей руке пробегают мурашки, и я так сильно хочу, чтобы она захотела быть со мной.

— Ты уверен? — спрашивает Эмма.

— Больше всего на свете.

Она вытягивает ноги и разводит руки в стороны, раскрывая объятия:

— Тогда обними меня уже.

Я улыбаюсь.

Вот она — моя Эмма. Я обнимаю её, и она отвечает тем же. От её тепла меня накрывает облегчение. Это чувство, которое я не могу описать. Как будто не хватало части себя, а теперь я наконец снова целый.

— Ты пахнешь по-другому, — заявляет Эмма, смеясь сквозь слёзы.

— Это плохо?

Она отстраняется, и на мгновение я боюсь, что мне придётся умолять её снова прикоснуться ко мне. Этого было слишком мало. Я не готов отпустить её. Но затем она обхватывает моё лицо и поворачивает его из стороны в сторону:

— И с каких пор ты бреешься?

Моё лицо заливает жар, пока Эмма разглядывает меня, и я замираю совершенно неподвижно — не хочу её спугнуть.

— Я повзрослел.

Она надувает губы:

— Даже не знаю, как к этому относиться.

— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — спрашиваю я, всё ещё не оправившись от шока из-за того, что мы ведём настоящий разговор. Удивительно, как легко это даётся.

— Не знаю. Мне придётся привыкнуть.

— Что ж, можешь пялиться на меня сколько угодно.

Её глаза расширяются, а щёки приобретают розовый оттенок.

— С каких пор ты так разговариваешь?

— Забавно заставлять тебя краснеть.

— Мне кажется, ты краснеешь больше, чем я, — ухмыляется Эмма, похлопывая меня по щеке.

— Сомневаюсь.

Она наклоняет голову и смотрит на меня.

— Я докажу это. Дай мне свой телефон, и я сделаю снимок.

— У меня нет телефона.

— Что? — ахает Эмма и прикрывает рот рукой. — У меня тоже нет, — добавляет она, подбегает к проёму в полу и смотрит на бесполезную лестницу на траве. — Как мы позовём на помощь?

— Можем покричать.

Она задумчиво чешет затылок и выглядит не слишком уверенной в этом плане.

— А если это не сработает?

Я не волнуюсь. В конце концов, я с Эммой Адлер.

Уголок моего рта приподнимается:

— Похоже, мы нашли наше первое приключение.

Глава 40 Майлз

Сейчас идёт последний аут девятого иннинга, и я выхожу отбивать. Счёт равный, и мы так близки к победе, что я буквально чувствую её вкус.

Выходя на поле, я отчётливо вижу Эмму: она сидит на самом верху трибун. Она машет мне, когда наши взгляды встречаются, и моё сердце пропускает удар.

Несколькими рядами ниже мама сидит рядом с Адамом и подбадривает меня. Она разошлась не на шутку: надела цвета нашей школы и даже сделала плакат. Это немного смущает, но мне нравится.

Я стучу битой по домашней базе и проверяю, хорошо ли держу её, прежде чем занести над плечом. Делаю глубокий вдох, сгибаю колени и смотрю на питчера.

Он бросает мяч, и я замахиваюсь изо всех сил. Мяч со звоном ударяется о биту и взлетает в воздух. Он пролетает над игроками другой команды и перелетает через ограждение.

Я так ошеломлён, что не двигаюсь, пока все позади меня не начинают кричать. Я начинаю бежать, и за мной поднимается пыль.