Раздаётся крик, а я настолько цепенею, что не сразу понимаю, что это кричу я.

Майлз поднимает записку, а я выбегаю из комнаты.

Перед глазами всё плывёт.

— Мэллори! — кричу я во всё горло. Я оббегаю все комнаты в доме, пытаясь найти её, но её здесь нет.

Что я упустила, пока отсутствовала сегодня? Как я могла быть настолько слепа к её боли? Мне следовало понять, что ей нужна помощь, когда я нашла чужое домашнее задание, но я была так сосредоточена на том, чтобы держать Майлза подальше от неё, что не заметила, как сильно она страдает.

Мой голос хрипнет, но я продолжаю звать её.

Майлз стоит рядом со мной, его лицо бледное, в руке — записка Мэллори.

Я вновь достаю телефон, рыдая, отчаянно надеясь, что делаю неверный вывод из её слов, нажимаю на контакт сестры и подношу телефон к уху.

На том конце берут трубку, но молчат. Слышен лишь слабый шум воды.

— Мэллори? — выкрикиваю я, потирая лоб другой рукой. — Скажи, где ты!

— Прости, — её голос дрожит от слёз.

— Не надо извиняться! — Я задыхаюсь, в груди слишком тесно. — Скажи мне, где ты!

— Он знает, что я сделала.

Меня тошнит.

— Кто знает?

— Папа.

Я вспоминаю наш последний разговор и то, как Мэллори встревожилась от мысли, что папа узнает её секрет.

— Всё будет хорошо. Скажи, где ты, и мы найдём решение.

— Не найдём, — плачет она.

— Найдём, обещаю. Я постоянно совершаю ошибки, и всё всегда налаживается.

Её слабые всхлипывания в телефоне разбивают мне сердце. Я хочу обнять её и сказать, что одна ошибка не должна определять всю её жизнь.

— Прощай, Эмма, — шепчет Мэллори с усталым вздохом.

— Нет, Мэллори! — кричу я в телефон, но она вешает трубку.

Я оборачиваюсь, словно смогу её увидеть, но её нигде нет.

Хватаю Майлза:

— Мы должны её найти!

Он молчит, но по его глазам я вижу, как судорожно работает его мозг, пытаясь найти выход.

— Вода, — произношу я, прокручивая в голове каждую деталь нашего с сестрой разговора. — Там была слышна вода.

Мы с Майлзом встречаемся взглядами, и я понимаю, что он думает о том же.

— Она у моста.

Глава 27 Майлз

Мы едем вдоль реки, вверх по течению.

Эмма плачет, сидя рядом со мной и вертя головой во все стороны. Она пытается одновременно смотреть в своё окно, вперёд и назад.

Впереди виднеется Оклендский мост, и моё сердце подскакивает к горлу, когда я замечаю кого-то на каменной стене.

— Останови машину! — кричит Эмма. — Это она!

Волосы Мэллори развеваются на ветру, а её белоснежная рубашка не заправлена. Она смотрит прямо перед собой.

Как только машина останавливается, Эмма почти вышибает дверь ногой и бежит к мосту, выкрикивая имя сестры. Я бегу следом за ней, и мир вокруг словно замедляет ход.

Мэллори не оборачивается — кажется, она нас даже не слышит — и делает шаг вперёд. Её тело исчезает за краем.

Мой желудок скручивается от ужаса: Мэллори спрыгнула с моста. Она хотела умереть. Меня накрывает чувство вины, ведь я должен был это предвидеть. Я знал, что с Мэллори что-то не так, и проигнорировал это.

Крик Эммы разрезает воздух, когда она подбегает к стене. Дрожь сотрясает её тело, слёзы струятся по лицу, грудь вздымается от прерывистого дыхания. В её глазах — ужас; она перегибается через парапет и смотрит вниз.

Там, куда упала Мэллори, на воде рябь.

Эмма застывает с открытым ртом, судорожно глотая воздух, пока её дрожащие руки не закрывают лицо.

— Мэллори! — взвывает она.

Я не знаю, что делать. Моё тело словно застывает во времени, вынужденное наблюдать, как Эмма разваливается на части, а ведь я был так уверен, что смогу всё исправить.

Она отступает, качая головой:

— Мэллори прыгнула… — произносит Эмма надломленным голосом, затем хватает меня за плечи и трясёт. Её глаза широко раскрыты и полны страха. — Мы должны что-то сделать! Нужно позвать на помощь!

Она срывается с места, но я догоняю её и хватаю за запястье, заставляя посмотреть на меня:

— Эмма, остановись!

— Я должна спуститься туда! — Она пытается оттолкнуть меня. — Я должна ей помочь!

— Мэллори здесь нет.

Эмма замирает с открытым ртом, пытаясь отдышаться.

— О чём ты говоришь?

— Взгляни, — указываю я на воду. — Её там нет.

Она почти переваливается через край, всматриваясь в воду. Мэллори нигде не видно, хотя река совсем неглубокая.

Меня трясёт. Я знаю, что это тот же мост, с которого упала Эмма, и это только подтверждает то, о чём она мне рассказывала: когда она упала с моста, то переместилась во времени. Исчезла.

— Мы так и не нашли её тело, — плачет Эмма.

Как она могла умолчать об этом? Ответ лежит на поверхности: если Мэллори здесь нет, значит, она где-то ещё.

— А что, если вы не нашли её тело потому, что она тоже переместилась во времени?

Эмма медленно поворачивается: