Мои глаза наполняются слезами, и мне снова хочется разрыдаться. Хочется вскочить, обнять её, поцеловать в щёку и окутать своей любовью просто потому, что она рядом. Я хочу наверстать упущенный год, но вместо этого сижу как вкопанная, боясь пошевелиться и испортить момент.

Раздаётся звонок в дверь, и Мэллори протягивает мне фен:

— Я сейчас вернусь.

Не хочу, чтобы она уходила, но в то же время понимаю: это мой шанс увидеть ту бумагу.

Как только сестра выходит из комнаты, я подхожу к её рюкзаку. Перебираю аккуратные папки, но сложенного листа бумаги нигде не вижу. Достаю папку с наибольшим количеством листов и просматриваю их.

Не понимаю, откуда эти листы вообще в рюкзаке у Мэллори, ведь большинство из них исписаны не её почерком? Чем внимательнее я их рассматриваю, тем отчётливее понимаю, что это задания других людей. Зачем они ей?

И тут я вижу её почерк на другой странице, скопированной слово в слово.

У меня кружится голова, но я кладу папку на место. Не хочу делать поспешных выводов. Это же Мэллори. Должно быть какое-то объяснение.

Краем глаза замечаю на кровати открытый учебник, вокруг которого разложены какие-то записи. Сверху лежит сложенный лист бумаги.

Дыхание перехватывает, когда я протягиваю к нему руку. Не знаю почему, но это кажется мне чем-то важным — как недостающий фрагмент пазла, который я так долго искала.

Разворачиваю лист, и сердце замирает, а ноги подкашиваются. Это тест с ответами, написанными красными чернилами под каждым вопросом. В верхней части страницы красуется надпись жирными красными буквами: «Ключ к ответам».

Я отказываюсь верить в это. Мэллори не стала бы списывать, но, учитывая ключ к ответам и чужие задания в её рюкзаке, мне сложно найти другое объяснение.

И всё же, это Мэллори. Она добрая. Идеальная. Или нет?

— Что ты делаешь? — голос Мэллори срывается, когда она внезапно возвращается в комнату и вырывает бумагу из моих рук.

— Зачем тебе это? — вскрикиваю я.

— У тебя вообще есть хоть какое-то уважение ко мне? — Её лицо краснеет, глаза сужаются. — Ты не имеешь права вот так рыться в моих вещах!

— Скажи, что это не то, о чём я думаю, — шепчу я.

«Безупречная Мэллори» так не поступила бы, успокаиваю я саму себя, отказываясь верить в происходящее.

— Не понимаю, о чём ты. — Одним быстрым движением она сгребает всё с кровати в кучу, словно пытаясь скрыть правду.

— Ты списываешь.

Мэллори замирает. На её глазах выступают слёзы, и моя сильная сестра словно исчезает.

— Ты не понимаешь. — Она бросает на меня испепеляющий взгляд.

Это не то, что мне хотелось услышать. Я надеялась, что Мэллори будет всё отрицать и доказывать, что я неправильно поняла увиденное.

Всю свою жизнь я считала сестру самым умным человеком на свете. Ей не нужно было списывать.

— Да, не понимаю, — фыркаю я.

Слеза скатывается по её щеке, но Мэллори смахивает её рукавом.

— Я так устала. Я готовлю, убираю, и у меня совсем не остаётся времени на всю мою домашнюю работу. — Её голос вдруг становится тонким, словно вот-вот оборвётся.

— Почему ты не говорила мне?

— Потому что это ничего не изменит.

— Я могу научиться и помогать тебе…

— Ты ни на что не годишься, Эмма!

— Что? — Мои глаза щиплет, и я отступаю, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Мэллори ударяет по кровати.

— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу быть такой, как ты? Чтобы на меня не давили и не требовали всё успевать. Как бы я хотела завалить все экзамены и не волноваться об этом. Как бы я хотела высунуться из окна, зная, что кто-то втащит меня обратно. — Она делает прерывистый вдох. — Думаешь, мне нравится списывать? Я ненавижу себя за это! Я боюсь просыпаться по утрам, потому что каждую минуту, пока бодрствую, я не могу дышать! Но ничего не могу сделать, чтобы прекратить это!

— Никто не просил тебя делать всё за всех!

Моя голова раздувается, как воздушный шар. Неужели моя сестра так обо мне думает? Что я бесполезная? Мамины слова: «Если ты хотела моей любви, стоило вести себя лучше» — снова отдаются эхом в голове. Быть может, Мэллори слишком сложно любить меня?

— Это не даёт тебе права списывать, — упрекаю я.

— Ты не понимаешь — качает головой она.

— Тогда что? Что именно я не понимаю? Ты заставляешь других делать твою домашнюю работу — ради чего?

— Папа заложил дом, чтобы отправить нас в Кардейл после того, как мама ушла! Он едва справляется с платежами, и я не могу его подвести. — Слёзы текут по щекам Мэллори, и она тяжело дышит, указывая на себя: — Я должна быть идеальной, чтобы компенсировать всё, что делаешь ты!

Я никогда не чувствовала себя такой ничтожной. Последние несколько дней я была полна решимости исправить прошлое и спасти сестру, а оказывается, она ненавидит бремя быть моей сестрой.

— Это несправедливо, — шепчу я, опустив голову от стыда.