Будильник надрывается на прикроватной тумбочке, и я, подскакивая на кровати, хлопаю по ней, пока моя ладонь не натыкается на твёрдый пластик. Ненавижу свой будильник, но, признаюсь, если бы он не был таким раздражающим и громким, я бы не просыпалась. Чтобы вынырнуть из сна, мне буквально нужна сирена.

Я щурюсь от яркого солнечного света, проникающего сквозь кружевные занавески. Голова раскалывается, будто молоток безжалостно стучит по вискам, а мышцы болят от простого перемещения веса.

Я ещё никогда так не радовалась пробуждению в своей постели. Вчерашний день — всё как в тумане, или, может быть, кошмар? Как бы там ни было, я с наслаждением ощущаю мягкость постельного белья на своём теле.

Неужели я действительно упала с моста? Нет, это не может быть правдой, ведь тогда меня постигла бы та же участь, что и Мэллори.

Я вздрагиваю, натягиваю одеяло на голову и снова закрываю глаза.

Дверь скрипит, и в комнате раздаются шаркающие шаги папы.

— Пора вставать, — сообщает он.

Папа? В моей комнате? Не помню, когда он заходил сюда в последний раз. Он пришёл из-за вчерашнего? Узнал, что я упала с моста? Или ему позвонили из школы и рассказали, что я прогуляла?

Выглядываю из-под одеяла, ожидая, что папа опустит глаза, боясь встретиться со мной взглядом, но он смотрит прямо на меня. Вместо джинсов и фирменной футболки на нём костюм, который он носил раньше. Папа едва не спотыкается, подходя к моей прикроватной тумбочке, чтобы поставить на неё чашку с кофе.

— После школы прибери в своей комнате. Это уже никуда не годится, — кривится он и смотрит на свои часы. — Мне пора идти. Я опаздываю.

Затем он наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, желает хорошего дня и выбегает за дверь.

Я остаюсь лежать в постели, ошеломлённая. Не могу пошевелиться, потому что мне кажется, что папа мне привиделся. Что только что произошло? Он поцеловал меня так, как целовал, когда я была маленькой. Впервые за год я не чувствую себя грязной и недостойной.

Неохотно свешиваю ноги и засовываю их в тапочки. Голова болит, но я не могу прогулять школу после того, как папа так ко мне отнёсся. После того, как он меня поцеловал.

Моя комната, как обычно, в хаосе, и папа прав. Мне нужно её убрать. Ничто не лежит на своём месте, и я почти спотыкаюсь о мокрую кучу одежды на полу. Это моя школьная форма. Она мокрая, но я не могу вспомнить вчерашний день правильно.

Я миллион раз смотрела на эти острые камни. Если бы я действительно упала с моста, то приземлилась бы на них, а не ушла глубоко под воду, верно? Трясу головой, надеясь прояснить мысли, но это лишь усиливает боль в висках.

Ощупываю карманы мокрого пиджака, где обычно храню телефон, и, конечно же, он там. Достаю его, и мои опасения подтверждаются: он тоже мокрый.

Сколько бы я ни нажимала на кнопку включения, телефон не включается. Можно, конечно, попробовать положить его в пакет с рисом, но сомневаюсь, что у меня получится его воскресить. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он окончательно вышел из строя. Вот вам и «хорошая дочь». Папа будет разочарован, когда я скажу ему, что испортила ещё один телефон.

Вздыхаю и откладываю телефон в сторону, потому что не могу сейчас об этом думать. У меня и так достаточно забот: нужно придумать, как оправдаться за прогул вчерашних уроков. Может быть, мне удастся скрыть это от папы и не испортить ему настроение.

Подхожу к своему шкафу, чтобы поискать другую школьную форму. Нахожу её в глубине, но, когда надеваю рубашку, пуговицы на ней натягиваются. Скорее всего, она села после стирки из-за моих ужасных навыков. Кожа просвечивает там, где рубашка расходится между пуговицами. Чтобы прикрыть это, натягиваю школьный свитер вместо пиджака. Затем, пошатываясь, спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу с чашкой кофе в руке.

С облегчением выдыхаю, не обнаруживая табличку на газоне. Надеюсь, я отпугнула риелтора раз и навсегда.

Сегодня дорога до школы пролетает быстрее. Я прохожу мимо поля мистера Кэмпбелла, пытаясь успокоить нервы по пути, но мигрень не отпускает. Каждый второй шаг отдаётся пульсирующей болью, как будто в такт сердцебиению.

Я щурюсь, глядя вперёд, на дорогу, а солнце припекает, согревая мне спину через свитер и заставляя меня признать его присутствие. Я не помню, чтобы прогноз обещал солнце. Я думала, что всю неделю будет пасмурно.

Вскоре я вижу вход в школу. Здесь полно прибывающих машин и учеников. К счастью, никто не смотрит на меня, пока я иду. Может быть, все просто продолжат игнорировать меня и притворятся, что вчерашнего дня не было. Я бы предпочла именно это.

Замечаю впереди парня с вьющимися тёмными волосами, на которого падает солнечный свет. От этой узнаваемой осанки — одно плечо чуть ниже другого, руки в карманах — у меня перехватывает дыхание.

Я замираю на месте, и камень опускается на дно моего желудка. Меня сейчас стошнит.

Передо мной стоит мой враг. Человек, которого я ненавижу больше всего на свете.