Помимо этого существует ещё пара нерешённых вопросов, которые я должна решить в срочном порядке.

Вернувшись в дом, я увидела, что госпожа Салли сварила кашу для девочек. Агнес и Николина уже завтракают. Инесс заварила травяной чай, и пьёт его с остатками вчерашнего пирога. Саломея Талбот поставила опару для выпечки хлеба.

Я проглатываю последний маленький кусочек пирога, выпиваю чашку травяного чая и прошу госпожу Салли остаться до вечера дома и присмотреть за девочками. Пожилая экономка сообщает, что она и не собиралась идти в Академию. Сегодня банный день, магички устраивают стирку. Дежурят в столовой бытовики. Элиза Джонас приготовит вместе с второкурсницами с факультета артефакторики завтрак и обед.

Доктор Тремашко должна присутствовать во время обеда и ужина. Она проследит за порядком, и за чистотой в столовой. Бытовики выпускницы, под руководством Джоанны Гилмор приготовят ужин для адепток. Механизм отлажен, ближайшие пару дней Академия прекрасно обойдётся без Саломеи Талбот. Она лучше проведёт выходные с девочками.

Я выдыхаю с облегчением, понимая, как мне повезло с госпожой Салли. Кто бы ещё согласился присматривать и так тепло относиться к чужим детям? Только эта добрая женщина, которая прячет свою сердечность за маской строгой и язвительной личности.

Я иду в кладовую, и делаю несколько небольших бутербродов с окороком. Наливаю термическую фляжку травяного чая. Затем вновь одеваюсь и провожаю Инесс до кампуса, а сама направляюсь в приют Урдольского монастыря.

Дорога не близкая, к тому же снег на улицах города уже давно никто не убирает. У голодных и обессиленных людей просто нет на это сил.

В общей сложности я шла около часа. Приют при монастыре представляет собой старое обшарпанное трёхэтажное здание. Здание, плохо отапливаемое и освещённое из-за нехватки дров и свечей.

Изначально приют был рассчитан на шестьдесят мальчиков. Но уже через пару месяцев стало понятно, что он будет переполнен. Сейчас в общей сложности приюте проживало более пятисот детей. Не хватало продуктов, кроватей, одеял, белья, одежды, обуви и средств гигиены.

Я пришла поздравить с Сочельником Брента и Алису. Я прекрасно понимала, что этим детям живётся несладко. Однако я и так сделала достаточно для них. У этих детей был старший брат, который предпочёл сбежать и ограбить родных, вместо того чтобы работать и помогать своей семье.

А самое главное отличие Алисы и Брента от Агнес и малышки Ники, это тот факт, что у них была мать. Бьянка Мортон была безответственной, ленивой, нерадивой и подлой женщиной, она не хотела заботиться о своих детях. И в этом нет моей вины….

В большой холодной комнате было не меньше сорока пяти детей. Позвав Брента и Алису, ко мне обернулись сразу с десяток детей. Два десятка голодных разочарованных глаз. Два десятка потерянных глаз, бесконечно одиноких, чьи хозяева уже понимали, как мало у них надежд на счастливое будущее.

Я стояла на пороге общей кельи монастыря и смотрела на этих несчастных детей. Половина из них были сиротами. А другую половину привели родители и просто оставили у ворот монастыря. Либо родственники оставили своих несчастных, больных и голодных малышей в городской больнице, не имея возможности содержать их. Кладбище Урдольского монастыря было переполнено. Каждую неделю становилось всё больше и больше маленьких холмиков детских могил. На многих деревянных стелах были написаны чужие имена, а не те, которые дали родители при рождении несчастным умершим детям. Спустя годы, родственники не смогут разыскать могилы своих детей, внуков, племянников, потому как не знают, под каким именем их похоронили.

И повинны во всём этом маги. Именно они развязали эту проклятую войну. Они мечтали захватить власть в Большой Гардарике и создать Новую Империю. Они стравливали кланы перевёртышей между собой. Маги поддерживали спекулянтов и перекупщиков зерна и скота, которые в несколько раз накручивали цены на свои товары. Маги раздавали пустые обещания, даже не собираясь выполнять хотя бы часть обещанных обязательств. Маги и бургомистр, вместе с продажными членами Городского Совета довели жителей Корсуни и ближайших деревень до такого критического состояния. Они помогли магам сжечь в "адском пламени" две тысячи невинных людей.

Я стою и смотрю на оборванных, худых, плохо одетых детей, кутавшихся в старые платки и шали, обрывки одеял, вижу их бледные мордашки, со следами анемии и недоедания и понимаю, что никто не ответит за их страдания.

Я не могу позволить, чтобы маги, их семьи, и бургомистр с женой просто сбежали из Корсуни. Эти мерзавцы должны ответить и понести наказание за всё, что сделали.

Я не палач, не судья, не прокурор. Но я не позволю уйти этим людям из города безнаказанно.