— Тихо, или я сломаю тебе шею, клянусь.

Снова и снова.

Пока я не захотела умереть.

***

— Что случилось? — спросила Кива с водительского сиденья папиного джипа по дороге в Авоку, Грейстонс. — Ты опять смотришь в одну точку, как зомби.

— Всё нормально, — соврала я, прочищая горло.

На самом деле — нет.

Всё было совсем не нормально.

Во мне росло тревожное напряжение, и казалось, я на грани срыва.

Но я бы никогда не сказала об этом Киве.

Не тогда, когда она — глаза и уши нашего отца.

— Во сколько тебе надо быть у Шинейд? — спросила я вместо этого, направляя разговор в безопасное русло.

— Десять минут назад, — пробормотала она, лавируя по сельским дорогам. — Не знаю, что сегодня случилось. Я обычно не просплю. — Вздохнув, она переключила передачу и крепче сжала руль. — Чувствую себя так, будто меня грузовик сбил.

Добро пожаловать в мой мир, подумала я, но решила промолчать. — Тут впереди опасный поворот, — предупредила я, указав на извилистый участок дороги. — Потише.

— Я умею водить, Лиззи!

Может, и умеешь, но не особо хорошо. С тех пор как она получила права в апреле, на папином «Рендж Ровере» уже появилось немало вмятин и царапин.

— Уф! — снова громко пожаловалась она. — Почему у меня ощущение, будто я под кайфом?

— Ты пила вчера? — Я знала, что она выпивает с друзьями по выходным. Она и курит. Не при родителях, конечно, но я не раз видела, как она стоит с сигаретой в конюшне. — Может, ты просто уставшая после похмелья или что-то такое?

— Я всю ночь была дома, — ответила она раздражённо. — Мы заказали еду и смотрели фильмы у меня в комнате.

Мы.

То есть она и Марк.

— А, — я крепко сцепила пальцы и уставилась в окно. — Тогда не знаю.

Кива продолжала жаловаться всю дорогу до Шинейд, а моя тревога только усиливалась. Когда мы наконец остановились возле знакомого дома, я выскочила из машины и побежала к двери, не оглянувшись.

Да я бы и не смогла, даже если бы захотела.

Потому что была на грани.

Двигаясь на автопилоте, я вбежала по лестнице, не останавливаясь, пока не добралась до его комнаты.

— Святой Иисус, Лиз! — вскрикнул Хью, когда я чуть не выломала дверь в его спальню в своём порыве. — Что случилось? — В его голосе звучала паника. — Что произошло?

Я не ответила.

Потому что не могла.

Вместо этого я просто подошла к нему, перебралась через разбросанные по кровати книги и устроилась у него на коленях. Слёзы, которые я сдерживала всю дорогу, вырвались наружу в виде хриплого, безудержного рыдания.

Хью отбросил книгу и сразу же обнял меня, укутывая в привычное, надёжное тепло.

— Всё хорошо, — прошептал он, крепче прижимая меня к себе. — Я рядом. — Он гладил мои волосы и слегка покачивался. — Тсс, Лиз, я с тобой.

От его слов я только сильнее зарыдала и крепче вцепилась в него.

— Это снова случилось.

— Снова кошмар?

— На этот раз всё было так реально, — прошептала я, дрожа. — Пожалуйста, не оставляй меня.

Сквозь его крупное тело прошла дрожь, и я почувствовала, как он расслабился на матрасе.

— Я не уйду, Лиз, — прошептал он, обнимая меня, и его губы коснулись моего уха. — Я останусь.

Два слова, значившие для меня больше, чем любые признания в любви или обещания навсегда.

Просто остаться — вот всё, что мне было нужно.

И он давал мне это.

Я так сильно рыдала, что Клэр ворвалась в комнату с вопросом, что случилось, но Хью не знал, а я не могла объяснить.

В конце концов она ушла и вернулась с матерью и моей сестрой.

— О, Боже, — услышала я, как простонала Кива где-то за спиной. — Прости за неё, Шинейд. Я сейчас позвоню папе, пусть приедет и заберёт её.

— Нет! — это был Хью. — Она может остаться, мам?

— Конечно может, — услышала я голос Шинейд. — Лиззи, милая, что тебя так расстроило?

Я не могла объяснить.

Потому что это было не по-настоящему.

Потому что Шинейд решила бы, что я сумасшедшая.

Как и все остальные.

— Может, ты поговоришь со мной немного, пока я не ушла на работу, а? — Она мягко сжала моё плечо, и её прикосновение напомнило прикосновение Хью. — Хочешь?

Я покачала головой, не в силах отпустить её сына.

Потому что её сын был моим солнцем.

— Мне нужен только Хью, — выдавила я, голос дрожал так же сильно, как и всё моё тело. — Просто… просто Хью, ладно?

 

ЧАСТЬ 7

Опасное искусство отстранения

КАНАТЫ И БРАТ-ГЕРОЙ

Лиззи

15 октября 1998 года

 

После того как врачи снова сменили мне лекарство, я больше не чувствовала паники. На самом деле, я вообще ничего не чувствовала. Я просто делала, что нужно, в школе и дома, довольствуясь туманной онемелостью.

Никакой страшной леди.

Никакого монстра под кроватью.

Вообще ничего.