— Это была глупость. Я глупая. Не обращай внимания...

— Лиз! — Хью резко прервал меня и в этот раз привлёк внимание. — Вернись.

Я сделала неровный выдох, вернулась к нему и опустилась на колени. Не говоря ни слова, Хью взял мою руку и поднял её к губам. Смотря мне в глаза, он перевернул руку и поцеловал шрамы на моём запястье.

Дыхание перехватило, и я подумала, что сердце сейчас взорвётся.

Дрожащая, я смотрела, как он целует мою боль. Потому что эти шрамы — самые уродливые части моего разума. Но Хью целовал каждый из них так, будто они прекрасны. Как будто я прекрасна. Как будто я всё ещё я.

Не в силах удержаться, я приблизилась, желая свернуться калачиком в его объятиях, желая отдать ему все свои сломанные кусочки и посмотреть, сможет ли он сотворить чудо и собрать меня снова. Потому что в такие ночи, когда разум стихал, а сердце билось сильно, он заставлял меня верить, что может.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказал Хью, не отводя взгляда. — Но сначала должен задать вопрос.

— Э-э, хорошо? — Я тяжело дышала, грудь вздымалась. — Ты моя лучшая подруга, Лиз, и я никогда не хочу, чтобы это прекратилось, — осторожно сказал он, нервно глядя на наши сцепленные руки. — Но я уже не просто люблю тебя как друга. — Он перевёл взгляд на наши руки и неловко прочистил горло. — Я люблю тебя так, как парень любит свою девушку.

— Правда?

— Да. — Он медленно кивнул. — Так что я хотел бы спросить, не хотела бы ты полюбить меня так же, как девушка любит своего парня? — Я уже люблю, — с трудом сказала я, не в силах сдержать улыбку. — Всегда любила.

Его глаза с надеждой искали мои. — Правда?

Я с энтузиазмом кивнула. — Всегда.

— О, слава Богу, — выдохнул Хью с облегчением. — Потому что я хотел спросить тебя стать моей девушкой с 1994 года, и не думаю, что смогу удержаться ещё один день.

— Я ждала, чтобы сказать «да», тоже с 1994, — рассмеялась я, переполненная радостью. — Ты сейчас спрашиваешь, чтобы я наконец сказала «да»?

— Да, Лиз, — улыбнулся Хью и кивнул. — Я спрашиваю сейчас. — Он покачал головой, посмотрел мне в глаза и спросил: — Будешь моей девушкой?

Наконец.

— Да! — Я сияла. — Буду.

Хью улыбнулся. — Спасибо.

— Пожалуйста.

— Хорошо тогда.

— Да.

— Значит, ты моя девушка.

— Да, а ты мой парень.

— Именно.

— Вау.

— Знаю.

— Ты хочешь… может, поцеловать меня сейчас?

— Я очень хочу поцеловать тебя, Лиз. Если ты хочешь, чтобы я поцеловал.

— Я очень этого хочу, Хью.

— Хорошо. — Сердце бешено колотилось, я задержала дыхание, когда мой лучший друг обнял меня за шею и медленно прижал своё тело к моему. — Я поцелую.

 

ЧАСТЬ 12

Новое тысячилетие

ВЕЧЕРИНКА КАК В 1999-м

Хьюи

31 декабря 1999 года

 

— Перестань жульничать.

— Я не жульничаю.

— Да, ты жульничаешь. Нельзя прятаться в особняке, Клэр. Нужно выполнять настоящие задания.

Я ворчал, лёжа на кровати. — Я же сказал, не давать ей ход, — бросил я, подбрасывая регбийный мяч в воздух и ловя обратно, пока моя сестра и Гибси боролись за контроль над моим контроллером PlayStation. — Клэр играет с дворецким вместо того, чтобы проходить миссии.

Сегодня был канун Нового года, и мои родители вместе с Сайв и Кит отправлялись на ежегодную вечеринку Кэтрин и Майка в Олд Холл Хаус. Очевидно, что все родители скинулись, чтобы заплатить Киве немалые деньги за присмотр за нами — иначе она бы не согласилась отдать последнюю ночь целого тысячелетия.

Чёрт, даже мой отец каким-то образом ожил из глубин уныния, чтобы пойти с мамой. Конечно, я знал, что это временно. За последние четыре года я понял, что у моего отца появился подход «готов, пошёл, остановись». Иногда он пытается, чаще — сдается. Моя мама и сестра привыкли и даже приняли это. Я — нет. Я знаю, что тот отец, которого я знал, не стал бы мириться с такими обещаниями. Тот отец, которого я знал, давно бы влепил этому нынешнему по заслугам.

— Это называется Tomb Raider II не просто так, — проворчал Гибси, возвращаясь в настоящее, несмотря на то, что не мог вернуть себе контроллер. — Потому что Лара Крофт роет гробницы, Клэр. А не шкафы на кухне.

— Я исследую, Джерард, — защищалась она с надутым видом, высовывая язык из угла рта, сосредоточенно запирая дворецкого в морозилке. — К тому же, сейчас моя очередь. Я могу делать, что хочу. — Я же сказал, — сказал я, чувствуя себя вправе так говорить, — это хуже, чем когда мы даём ей поиграть в GTA, и она останавливается на красный свет.

— Потому что красный свет значит стоп, Хью Эндрю Биггс.

— Не в альтернативной вселенной, Клэр Бриджит Биггс.

— Ах, парень, посмотри на сиськи Лары, — хихикал Гибси, с набитым попкорном ртом, указывая на экран моего портативного телевизора. — Сделай её прыгнуть снова, медвежонок-Клэр.

— Джерард! Не говори «сиськи».