Желание порезать вены.

Всё.

Мам вернулась домой из больницы через две недели после сердечного приступа — с новой операцией и новой битвой.

Родители усадили меня и Киву и рассказали, где на этот раз у мамы рак и как врачи настроены оптимистично, что она снова справится, но я не слушала.

Я не хотела знать.

Я не могла больше слышать об этом.

Само слово заставляло кожу покрываться мурашками.

Дом уже не был тем, чем был раньше. В воздухе повисла печаль, которой не было прошлым летом. Я знала, что родители делают всё возможное, чтобы снять с меня и Кивы давление. Они позволили Марку практически поселиться у нас, чтобы поддержать сестру, которая плохо перенесла новый диагноз мамы. И никогда не запрещали мне приглашать друзей домой или проводить выходные в Авока Грейстоунс.

Но ничего из этого не помогало.

Я хотела быть где угодно, но только не дома, и это заставляло меня чувствовать себя ещё хуже, потому что я знала — мне нужно проводить с мамой столько времени, сколько только возможно. Потому что если рак победит в этот раз, у меня не будет другого шанса.

У меня не будет мамы.

У меня не будет дома.

Моим единственным светом в темноте был мальчик с виски глазами и улыбкой, которая лечила части меня, которые не могло исцелить лекарство.

В отличие от меня, Хью не боялся приходить домой или находиться рядом с мамой. Он бросался в помощь и не пугался её истощённого тела во время лечения.

В те дни, когда я не могла пойти к нему домой, он приходил ко мне и всегда приносил маме подарок — книгу из библиотеки или цветок, украденный из сада Старого Мерфи, он никогда не приходил с пустыми руками.

Потом я заметила, что маме его визиты нравились почти так же, как и мне. Особенно в дни, когда она не могла встать с постели. Хью уговаривал меня зайти в её комнату, где мы вдвоём садились у изножья кровати и рассказывали маме обо всём, что происходило в нашей жизни.

Когда у мамы обнаружили диабет, Хью сидел с ней, пока медсестра учила её колоть инсулин.

Когда Хью был рядом, в моей жизни всё стабилизировалось. Казалось, он держал мой мир на ладони и заставлял его перестать вращаться, давая мне время перевести дух и встать на ноги.

Школьные вечера были самыми худшими — я спала в своей кровати без него, без того, кто мог отпугнуть тьму, остановить кошмары. Каждый будний вечер я молилась о выходных, чтобы получить временное облегчение от непрекращающейся пытки в моих снах.

***

— Сегодня ты такая тихая, — сказал Хью в автобусе по дороге домой из школы в пятницу. — О чём думаешь?

— Ммм? — Я повернулась к его красивому лицу и улыбнулась. — Ты красивый.

Мои слова заставили его щеки вспыхнуть ярко-красным.

Это было так мило.

Улыбаясь, я провела большим пальцем по его щеке. — Я так рада, что наступили выходные.

— Я тоже, — ответил он, глядя мне в глаза. — О чём ты думала раньше?

— Когда?

— Лиз, ты была в своих мыслях минут двадцать, — он усмехнулся, взял мою руку с щёки и положил её к себе на колени. — Что у тебя на уме?

— Америка, — я вздохнула, вспоминая разговор с семьёй прошлой ночью. — Нам нужно туда ехать.

— Ехать? — В его глазах появилось недоумение, он нахмурился. — В Америку? Когда?

— В апреле, — ответила я, вздрогнув, когда он переплёл свои пальцы с моими. — Там испытывают новое лекарство или лечение, на которое мама подходит, — пыталась я вспомнить сказанное. — Кива сказала, что оно безумно дорогое, но у мамы денег хватит, чтобы оплатить это тысячу раз. — Пожав плечами, добавила: — Успешность тоже неплохая.

— Это здорово, — Хью выглядел искренне радостным от мысли, что мама поправится. А я боялась возлагать надежды.

— Они хотят, чтобы мама начала лечение как можно скорее, поэтому она полетит с папой на следующей неделе, — продолжила я. — Я останусь с Кивой дома, а через месяц полетим вместе. Шестого апреля.

— Как долго ты будешь там?

— Думаю, три с половиной недели, — сказала я, чувствуя волну отчаяния от мысли о разлуке с ним на такое время. — Из-за пасхальных каникул мы пропустим только две недели школы вместо четырёх. Я вернусь первого мая.

— Кэтрин уже закончит лечение к тому времени?

Я пожала плечами. — Кто знает?

— Я буду скучать по тебе, — сказал Хью, и его слова разбили моё сердце.

Потому что я не хотела ехать.

Если бы у меня был выбор, я осталась бы здесь, в Баллилаггине, с Хью. Не уезжала бы за тысячи километров с Кивой и Марком. Я знала, что так и будет. Папа проведёт всё время с мамой в больнице, а я останусь с ними.

 

 

ОНА ПРОСТО ПОДРУГА, КЛЯНУСЬ

Хьюи

17 марта 2000 года

 

— Заставь её перестать, — застонал Фели, закрывая голову подушкой. — Пожалуйста, Хью, я не выдержу ещё один круг этой чёртовой песни.

И я тоже.