Пиксель жестом левой руки в чёрной перчатке велела гунгу отступить. Правой, в жёлтой перчатке, она открыла дверь автобуса. Она открылась легко, защёлка всё ещё была скользкой от чего-то тёплого. Она знала этот материал. Высококачественный «Ваз»; она использовала его на пластинках для дополнительной текстуры. Но сейчас она слышала только музыку. Она последовала за ней внутрь. В автобусе было темно, только блеск пластинки, вращающейся на её личных вертушках. Зажигающей огонь. Было время, она убила бы, чтобы заполучить этот экземпляр. Теперь она смотрела сквозь музыку, в темноту. На её диване развалилась фигура. Растянувшись, ела яблоко, похоже; выглядела круто и абсолютно плевать хотела.

— Привет, Пиксель, — протянула фигура. — Как дела? Хорошая музыка, а?

— Сколько ты хочешь за неё?

— Убери кошелёк, Пиксель. Ты же знаешь, дело не в этом.

— Ладно.

— И избавься от гунга, окей?

Пиксель позвала Молли, которая нервно ждала у двери. Немного обидевшись, Молли подошла к охраннику. Они вдвоём направились обратно к шатру. Пиксель вернулась внутрь и заперла за собой дверь, включила мягкий светильник. Это был всего лишь парень, лежащий там, к тому же довольно симпатичный.

— Как тебя зовут? — спросила она его.

— Можешь звать меня Марко.

— Ты не против…

— Конечно.

Пиксель подошла к вертушке. Она чуть прибавила громкость, а затем медленно, неспешно позволила своей левой руке зависнуть ровно в одном миллиметре над вращающимся винилом. Она ждала, замершая, как кошка перед прыжком, в такт биту. Теперь! Она опустила руку, добавив немного собственного чёрного баса.

— О-о-о! — пропел парень в такт скрэтчу. — О, мне это нравится, правда нравится.

— Ладно. — Пиксель сбавила музыку до мягкого, но фанкового фонового ритма. — Чего ты хочешь?

Фигура откусила кусок яблока.

— Как ты это делаешь?

Как можно так скрэтчить? Что скрывают эти перчатки? Правда, что ты заключила сделку с Дьяволом? В чём секрет? В чём подвох? Почему нет интервью? Что скрывается за этой так лелеемой аурой одиночества? Когда ты улыбаешься? Почему так отстранённо? Кто та тень, что научила тебя? Как мне стать таким же? Ты можешь научить меня? Сколько это стоит? Одни и те же вопросы снова и снова. И выбросить на ветер всю эту с таким трудом заработанную поп-мистику из-за какого-то жалкого 12-дюймового сингла прошлого века? Да бросьте. Ни за что. И даже если этот паренёк Марко скажет: «У меня есть ещё этого добра», — а он, конечно же, скажет, — даже тогда… так просто сдаться… ну, может быть, самую малость, почти…

— Зачем тебе знать? — спросила диджей. — Продать историю?

— Я хочу быть гениальным, конечно.

— Ты диджей?

Парень кивнул.

— Хотел бы им быть.

— Есть способы проще. При доступе к таким пластинкам…

— Я могу достать пластинки. С пластинками проблем нет. Я просто… я не знаю, что с ними делать. Я не могу заставить людей двигаться. Они не двигаются для меня.

Пиксель Сок кивнула. Возможно, совсем чуть-чуть, она вспомнила себя в его возрасте; вспомнила страх перед пустым танцполом. И то желание, что заставило её зайти так далеко в поисках секрета. Жертвы, которые она принесла на этом пути.

— Я сделаю что угодно, — сказал парень. — Что угодно.

И тогда, медленно, Пиксель Сок стянула левую перчатку. И её рука сверкнула — твёрдая, серебряная, местами потускневшая. Звук, который она издавала, — тихое жужжание и щелчок, когда пальцы один за другим разворачивались на крошечных шарнирах, становясь намного длиннее, чем человеческие пальцы. Вид и звук раскрытой руки заставили Марко ахнуть от изумления, а не удивления. От изумления перед совершенным механизмом, а не от факта как такового, потому что он это предполагал.

— Ты робот.

— Нет. Только моя рука. Всё остальное настоящее.

— Можно… можно потрогать?

Пиксель Сок кивнула, и парень протянул руку, чтобы погладить тёплый, податливый металл.

— Хорошая работа, — сказал он. — Очень хорошая работа. Должно быть, дорого обошлась.

Пиксель Сок кивнула, но не назвала цену.

— Ладно… — Марко отстранился. — Итак, бас раскрыт. А что насчёт правой руки? Руки высоких частот.

Но диджей покачала головой.

— Нет. Это всё. — Она уже натягивала перчатку обратно. — Спасибо за винил. А теперь уходи.

— Я слышал робо-музыку тысячу раз. Это ничто по сравнению с тем, что делаешь ты. Должно быть что-то ещё. Правая рука…

— Я терпела тебя достаточно долго, юноша. Этот трейлер под сигнализацией. Мне достаточно нажать кнопку.

— Сделай одолжение.

Пиксель попробовала.

Тишина, и медленная улыбка юноши, говорившая:

— Ну и что теперь? — А затем он достал откуда-то пистолет — грубую самодельную штуковину.

— Ты не захочешь этого знать, — ответила Пиксель. — Поверь мне, не захочешь.

— Дай мне самому решить.

— Речь идёт об эволюции. А ты не готов.

— Не готов? Эволюции? Я точно готов. Я эволюционировал.

— С пистолетом в руке?

— Сучка.

Вся ночь закружилась вокруг этого слова, словно ждала, когда его произнесут.