О диджее Пиксель Сок ходили грязные слухи — настолько быстрыми, настолько бездонными были просторы её скрэтч-ландшафта. Говорили, её руки двигались со скоростью звукового взрыва, становясь призраками в свете софитов. У неё наверняка должно было быть больше двух рук, чтобы извергать такой грохот, такой треск, такое шуршание. Такую виртуозную игру новейших жидкостей против старения. Винил становился влажным под дорожками, подчиняясь ритму скорострельной пальцевой электроники; эстетика гравировальных пластин, фрактальные скрэтчи (правда, надо было там быть) на грани человеческого восприятия. Эхо бита длилось до шести недель, кружась по клубам. Получив верхний слот на уикенде «Магнитного Поля», Пиксель Сок собрала рекордную толпу. Говорят, половину известной вселенной развернули обратно (правда-правда, надо было там быть), даже тех, у кого были билеты. «Гунгвардс Анлимитед» получили бонусную оплату, чтобы держать инвайт-лист на замке, только для членов и строго без наркотиков. Стены вокруг поля были высоки и толсты, и под напряжением. Синие искры разрисовали небо, когда какому-то лузеру достался слишком уж хороший ожог от порошка зоны «доступа нет».

Глубокой ночью, когда музыка уже пульсировала на разогреве; там, где стены шипели, какой-то парень предлагал малышке-гунгу что-то подходящее из своей наплечной сумки. Малышка отказалась, но парень дал ей дозу бесплатно. Пять минут спустя охрана видела полосатых пингвинов, а парень ласкал стену струёй высокоуровневого «Ваза». Полицейская контрабанда, чёрт возьми!

Парня звали Марко, ему было всего шестнадцать. Худой и высокий, одетый с ног до головы в чёрный шёлк с налётом кружева. В нём была искра, что-то в глазах, что-то в движениях. Он нашёл в толпе место, которое мог назвать своим. Он не танцевал, по крайней мере внешне; но его ум отплясывал под какой-то домашний спектральный бит. Ночь была задымлена; освещена фиолетовым, жёстким по краям и жидкой в середине, где музыка обретала фокус и двигались люди. Они двигались! Пиксель Сок держала их в ослеплении, на подъёме для полёта. Над полем, скользя по гигантскому ретрансляционному экрану, двигались руки женщины в перчатках; постоянное размытие, увеличенное в тысячу раз. Левая рука вырезала глубокие басовые ритмы, правая работала над дробной пунктуацией. У неё были все те штуки, что больше не достать, вуду-грувы. Волны цвета проносились с вертушек с каждым резким движением иглы. Руки, что делают скрэтчи, что создают цвета, что создают транс, что заводят толпу в дикий танец, что создаёт цвета, что создают руки, что танцуют, чтобы делать скрэтчи. И глубоко внутри этой петли обратной связи стоит Марко; он не танцует, он не тает. У него происходит что-то совсем другое. Это был его момент, он это знал.

Послеконцертная вечеринка была в основном зоной выгорания, оккупированной выпендрёжниками из звукозаписывающих компаний, орбитальными конфетками, вербовщиками и подавителями. Шатёр был залит дешёвым ликёром и фирменной концентрированной водкой «Мозгосмерть». Члены семейства Гунгов окружили палатку и пустили по кругу косяк. С ними были собаки плюс скрытое оружие, но беспокойства не ожидалось; нахлебники отправились на бизнес-ланч прямиком на Планету Кайф. Никому не было дела, что Пиксель Сок покинула вечеринку несколько часов назад. Дело в том, что диджей никогда не был тем, кто тусуется. Она не даёт интервью. Никогда не приезжает за наградами. Никаких известных пороков, что бесит маркетологов до чёртиков. Ладно, никаких наркотиков для публики, она этого хочет, понятно. Ладно, она лесбиянка, и что это значит? С одной и той же партнёршей уже много лет? Ну расскажите мне. Никакой, блин, желтушной скандальной истории! И хватит уже припасать весь нюхательный порошок, а? Шмыг-шмыг.

А эта партнёрша, её звали Молли, шла, держа Пиксель за руку, назад к трейлеру. Было три часа ночи, ещё темно. Дорогу освещали фонари. Какой-то человек из Artists and Repertoire лежал лицом в грязи. Моросил мелкий дождь. Молли развернула маленький зонтик. Позади них, на почтительном, слегка пьяном расстоянии, младший гунг вёл наблюдение. Внезапно Пиксель остановилась как вкопанная. Была слышна музыка. Охранник напрягся, потянулся к оружию. Музыка доносилась из личного автобуса Пиксель. Это было плохо, это было странно. Транспортное средство должно было быть под высокой охраной. Дело было не в повреждении автобуса, ей было наплевать; дело было в виниле: она хранила там свой бесценный винил. Так что охранник с вечеринки пошатывался вперёд, наводя рацию на транспорт и вызывая подмогу через свой пистолет, а Молли пряталась за зонтиком. Но Пиксель Сок просто стояла на месте, просто смотрела. Она просто слушала. Та музыка, плывущая то очень медленно, то быстро и фанково из открытой двери автобуса…

Главный зов для всех меломанов-наркоманов. «Пиксельки, выходите этой ночью». Призовой улов. Ангельская пыль, стряхнутая с крыльев. О ней говорили, но никогда не видели. Не тронутую и не проигранную, и уж точно никогда не скрэтченную, ни разу за все годы, что Пиксель Сок делала музыку, и даже дольше. Этот звук был запущен давным-давно, в стиле 1970-х. Ещё задолго до того, как мир родился. Даже смачное облизывание древним богом и близко не сравнилось бы.