— Это Билли, мистер Пил. Помните меня? Билли Сансет, я жил дальше по дороге. Я пришёл повидать Освальда.

Его мать застыла со стаканом бренди в руке. Она не сводила глаз с экрана телевизора, улыбаясь круглосуточному каналу погоды. Передавали снег.

— Освальд в своей комнате, — сообщил отец. — Передать ему, чтобы спустился?

— Нет, нет. Я сам поднимусь.

В спальне было темно — шторы не давали дневному свету проникнуть внутрь. Новейший телескоп выглядывал между штор, нацелившись, само собой, на какую-то далёкую, невидимую звезду. Освальд сидел на своей кровати и читал книгу. Сколько ж лет прошло.

— Привет, Оззи, — начал я. — Счастливого Рождества. Смотри, я принёс тебе подарок. Вот, понюхай. Как дела?

Он опустил книгу, встал с кровати.

Первое, что я заметил, это то, как отлично он выглядел для своего возраста. В смысле, сам я уже и облысел слегка, и отрастил животик за прошедшие года, но Оззи остался патлатым и подтянутым. Вот ублюдок, подумал я, это несправедливо.

— Ты кто такой? — голос из прошлого.

— Билли. Помнишь?

— Билли Сансет?

— Точно. Я принёс тебе лосьон после бритья. Этим я зарабатываю себе на жизнь в последнее время. Я продаю запахи. А ты чем занимаешься? Я слышал, ты метеоролог.

— Да, для телевидения.

— Это замечательно.

— Ты так думаешь?

Ну, вообще-то нет. Я всегда думал, что Освальд достоин большего, чем это. Но я не хотел упоминать такие вещи. И вместо этого я сказал кое-что ещё более глупое:

— Я слышал о Джуниоре. Мне очень жаль. От него есть какие-нибудь новости?

Освальд просто посмотрел на меня. Затем он двинулся к телескопу.

Зря, конечно, я затронул эту тему, я имею в виду, о Джуниоре, но годы в торговом бизнесе сделали меня твёрдым, как камень, особенно в сердце. И я вспомнил другое рождественское утро, которое было давным-давно, когда я ещё не был таким чёрствым.

* * *

В нашем районе Оззи был тем малым, которого просто нельзя было не ненавидеть. В смысле, взять хотя бы его тупое имя и тот факт, что ему каким-то образом удалось сохранить двух родителей, что было на один больше, чем у всех остальных на нашей улице. И, конечно же, они у него были из богатой элиты, с двумя зарплатами, красивым домом и двумя ретро-автомобилями, не говоря уже о чистокровных породистых собаках и чёртовом семейном благополучии, что бы это ни значило. К тому же, этот разбалованный мелкий спиногрыз всегда получал любые вещи — стоило ему захотеть, такие вещи, которые я даже не надеялся получить. Новейший конструктор; оружие, спасшее мир; телескоп, нацеленный на звёзды.

Честно, моя ненависть к нему была так велика, как расстояние до магазина игрушек и обратно, но, с другой стороны, он также мне настолько нравился, что мои другие друзья постоянно отпускали дешёвые шуточки по этому поводу. Мне было 9 лет, Освальду — 10, и мы часто убивали время вместе, рассуждая о том, что было бы, если бы луна взорвалась, какой эффект это произвело бы на атмосферу, и ещё мы фантазировали о подарках, которые получим на Рождество. Я возлагал надежды на новый футбольный мяч, или на ещё какие-нибудь мелкие и незначительные мечты, если сравнивать с тем, что Освальд потребовал у Санты последнюю модель Мальчика Твидла.

Конечно, я посмеялся над ним. Кукла Твидл была самым желанным подарком на Рождество с тех самых пор, как ввели закон Единственного Ребёнка, но как даже его состоятельные родители могли позволить себе такую роскошь? И всё же, в ту неделю одна из этих их старых машин исчезла, как и одна из чистокровных собак — всё это продалось одному коллекционеру разных диковинок. А два дня спустя Освальда забрали в больницу.

Я не видел его до самого рождественского утра, когда я зашёл к нему похвастаться новым футбольным мячом фирмы Air UK — моей маме тоже пришлось кое-чем пожертвовать.

— Сыграем, Оззи? — спросил я, но он заявил, что ещё очень слаб после операции. — Что? Ты имеешь в виду, что это и вправду случилось? — Я был потрясён. — Ты вправду добился этого? И больно было?

Я уже трясся, представляя, как кто-то ковыряется в моём собственном костном мозгу.

— Не очень, — ответил он как-то медленно. — В конце концов, это же просто ДНК, у меня их ещё много.

Мы пошли в его комнату вместе, где его подарок номер один спал в специально спроектированной детской кроватке. Впервые в жизни я увидел Твидла, в смысле, вживую, а не по телевизору. Должен признать, что сначала я был разочарован, в основном потому, что в рекламах Твидлы описывались совсем удивительными, точными копиями своих владельцев. Но эта спящая игрушка была длинной всего в фут, довольно пухлая и с бесцветными волосами, лицом и глазами, как какой-то бледный змеёныш, вроде слепозмейки.

— Но он на тебя совсем не похож, Оззи, — сказал я.

— Дай ему время, — Оззи взял куклу с кроватки. — Его зовут Джуниор, кстати. Он мой младший брат.