— О боже, извините меня.

— Всё хорошо.

— Я пыталась убить её.

— Я сказала, всё хорошо.

До меня дошло, что я стою голая перед ребёнком. Развернувшись, я медленно пошла в свою спальню, одеться, и это всё, о чём я могла думать. Я даже надела маску, не знаю зачем. Я надела её в первую очередь, как будто она всё ещё могла защитить меня. Я вернулась в гостиную, выдерла оружие из зажатых ладоней Люси, и в тот же момент ожила моя рация:

— Малдун?

— Да.

— Ты уже слышала?

Это был Гамболл, и я чётко слышала его голос, никаких липких жвачных звуков. Значит, всё было плохо.

— Паркер?

— Да. Он нашёл способ. Хочешь подробности, да?

— Нет. Никаких подробностей.

— Ладно. Слушай… эмм… чёрт, у меня плохо это получается. Мне жаль. Вот дерьмо. Слушай, они напали на некий след этой смертельной рекламы, передача идёт из района Энкоутс. Мы собираемся проверить там каждый дом. Ты с нами?

— Нет. Я еду в галерею игровых автоматов.

— В галерею? Но сегодня не твоя смена. С тобой всё нормально, Малдун?

— Всё в порядке. Я в полном порядке. Пока.

Я прервала связь, просто отодрала рацию от пояса, оставив на нём свисающие провода. Люси испуганно смотрела, как я взяла спойлер, перезарядила его и сильным пинком разбила экран телевизора, прикончив, наконец, этих тупых невинных слоников.

— Пошли, — сказала я, схватив девочку за маленькое тощее плечо.

— Но куда?

— Заткнись.

* * *

Я не знала точно, когда он проснётся, этот порыв к самоубийству. В некоторых случаях требовалась неделя, чтобы ощутить этот удар, в других — считанные секунды. Так что время решало всё, поэтому я гнала на джипе как угорелая, меня носило, как сумасшедшую змею по проезжей части. Я даже не была уверена в том, почему я еду к галерее игровых автоматов, но, в конце концов, это ведь было привычное для меня поле боя. У меня было сильное чувство, что я должна быть там.

— Я думала, мы поедем в полицейский участок, — подала голос Люси.

— Не сейчас.

— Но, мисс, что если?.. — она не смогла закончить фразу.

— Это должно остаться только между мной и тобой, малышка, — сказала я ей. — Тебе ясно?

— Это секрет?

— Да. Секрет.

— Ладно.

Я посмотрела на девочку — она была такой маленькой и худенькой, и, вдавливаясь в сиденье, она казалась ещё меньше. Её глаза были пусты, сконцентрированы на плохо освещённой дороге впереди, и на галерее автоматов, которая внезапно вырисовалась перед нами — все её двенадцать этажей, казалось, почти наклонялись, чтобы принять меня.

Через подземную автостоянку я вырулила к служебному входу. Там была другая инфо-коповская машина, и Гамболл выглядывал из неё. Он окликнул меня, я услышала, как двигатель его машины зарычал, этот звук разошёлся эхом по пустынной стоянке, я услышала скрежет шин.

Первый этаж. Второй. Теперь Гамболл включил сирену, как будто это могло остановить меня. Третий этаж, четвёртый, пятый. Я зацепляла стены здания так, что летели искры. Шестой, седьмой. Люси кричала, чтобы я сбросила скорость, остановилась, умоляла просто остановиться, умоляла. Я не могла. Этажи пролетали один за другим, неся нас вверх и вверх. Восьмой, девятый, десятый. Думаю, я оторвалась от Гамболла где-то на десятом. Оторвалась от всех. Была только я, и девочка, и лестница, которая манила меня. Я должна была добраться до самого верха. Если бы я смогла добраться до верха, всё было бы хорошо. Что-то хорошее меня ждало там. Одиннадцатый, двенадцатый. Я врезалась в парапет, разбив к чёртовой матери капот. Из двигателя посыпались электрические искры. Я вытащила девочку из машины, теперь она плакала.

— Пожалуйста, не надо…

Мне нечего было сказать. Схватив её за оба запястья, я потащила её к металлической двери, которая вела на крышу. Пинком я открыла засов, с грохотом распахнула дверь и потянула за собой девочку.

Свобода! Наконец я свободна, очнулась от какого-то немого оцепенения. Казалось, я могла дышать впервые за несколько часов. Эта поездка наверх, этот скоростной забег… Но теперь, на вершине Манчестера, всё было так хорошо. Всё было моим — чёрное пространство и сверкающие огни. Глоток холодного воздуха, первые капли дождя, ребёнок рядом со мной, с трудом сопротивлявшийся.

— Отпустите меня, — взмолилась она.

— Не сейчас, — сказала я, бросив оружие на землю. — Ты ещё нужна мне. — И оторвав рассеивающую маску от лица, я бросила её туда же. Сколько жизни я потратила на этот хлам. Тусклое мерцание сбоку заставило меня развернуться. Вот она, вот! Лестница, бесконечно тянущаяся вверх, но сделанная из облаков. Такая простая и такая чистая, и всё, что мне нужно было, просто подняться по ней. Там меня ждало наслаждение. Оно ждало, так что ещё мне оставалось делать? С жестокостью, которая шокировала меня саму, я оторвала девочку от земли и подняла её в своих руках.