В Хайд Парке Янус наслаждался искусственными деревьями, детьми, резвившимися тут и там, собаками и запахом любви, витавшим в воздухе. Он наблюдал за группой девушек, которые проходили мимо, но без всяких чувств похоти, просто улыбки на их лицах доставляли ему радость. Радость, которая быстро испарялась. К тому же, начал идти дождь.

Он укрылся в Серпантинной Галерее.

Там проходила выставка работ какого-то молодого парня, о котором он никогда раньше не слышал; всё из пластика и битого стекла. Эти работы так очаровали его, что он провёл там около часа. Большинство посетителей задерживались внутри на минутку или две, особенно после того, как прекратился дождь, но Янус Фонтейн был всё ещё в состоянии оценить талантливые образцы современного искусства, не жалея на это денег из своих последних сбережений.

Всю жизнь он копил их. И какой из этого прок?

Четыре вечера. Фонтейн задремал на лавочке в парке, как унылый бродяга-алкоголик. Проснувшись, он увидел маленькую собачонку, которая обнюхивала его ногу. Отогнав животное, Янус снова двинулся в путь.

Он шагал вдоль Конститьюшн Хилл к Аллее, не соображая ничего. Когда же всё случится? Мир медленно погружался в ночь. Деревья Сент-Джеймсского парка справа от него… утонули в темноте; дети, всё так же бегающие туда-сюда… утонули в темноте; собаки, бродяги в парке, разодетые люди слева от него, все собравшиеся люди… все утонули в темноте…

После того короткого сна Фонтейн почувствовал глубокую усталость, казалось, день тянулся уже вечность. Ему нужно было опять выпить, но не у всех на виду, так что он зашёл в первый попавшийся отель и снял номер. Он заплатил за одну ночь наперёд и провёл целый час, опустошая мини-бар в своей комнате. Пока его не начало трясти. Янус прилёг на роскошную кровать только на минутку, просто чтобы обуздать монстров в своей голове. Но вместо того, он крепко заснул.

Его разбудил телефонный звонок. Сбитый с толку, он не сразу поднял трубку. Сон не отпускал его. Наконец, Янус пришёл в себя и ответил.

— Вы просили разбудить, Мистер Фонтейн, — раздался голос в трубке.

— Что?

— Уже восемь, сэр.

— А, да. — Янус выглянул в окно, пытаясь сориентироваться. — Восемь вечера?

— Да, сэр. Как вы просили.

— Спасибо.

Странно, Фонтейн не мог вспомнить того факта, что он просил у регистратора разбудить его. Шатаясь, он умылся, собрал свои немногочисленные вещи и оставил на мини-баре предельно щедрую сумму денег. Вывалившись из отеля, несколько минут он не мог сориентироваться на улицах. Где он? Поток людей нёс его на Трафальгарскую площадь. Там уже собралась огромная толпа в безумном ожидании. Янус осознал, что у него всё ещё очень большая сумма наличных, и, опасаясь карманных воришек, он плотнее прижал к себе пальто.

В конце концов, он вписался в одно из ответвлений толпы, поток людей, который направил его на север, к Кембридж-Серкас. Истоптанный и помятый, теперь он был спокойнее — наконец, он почувствовал себя жертвой судьбы. Город двигался под свой собственный внутренний ритм. Куда он его приведёт? Внезапно Янус ощутил голод, алкоголь одиноко плескался в его животе. Обнаружив внезапные колебания в толпе, он воспользовался моментом и двинулся в сторону Чайнатауна. Здесь толпа была менее безумной — люди двигались группами, а не потоком. Но запахи и вид различных блюд на вывесках только усилили его голод.

Конечно же, все места во всех ресторанах были забронированы, но нелепая сумма, которую Фонтейн готов был выложить даже за самую простую еду, сыграла свою роль, и вскоре он нашёл свободный столик. Он ужинал долго и охотно, как на банкете, смакуя каждый кусочек. Он воздержался от приёма алкоголя, посчитав, что разумнее понимать, что к чему, когда конец так близок. Этот последний ужин был так приятен, что он готов был съесть в тысячу раз больше. Но этому не суждено сбыться. Это невозможно. Всё уже было решено.