Теперь я узнал, что именно моя бабушка в версии 4.2 разработала и представила плагин, который отключает возможность подключаться во сне. Но приблизительно 6% населения Земли испробовали эту возможность прежде, чем о её опасности стало известно. Действительно ли Chromosoft, и моя бабушка, так легко забыли об обратной связи между интерфейсами пользователя и устройства? В её журнале об этом открытии упоминается очень мало, а о последующих событиях практически совсем ничего, кроме короткой записи об «обжигающем стыде, который испепеляет меня изнутри, позоре, который остался как клеймо, даже когда корпорация взяла всю ответственность на себя». Её последняя запись коротка: «Я больше не вынесу».

Продукция Chromosoft Mirrors была снята с рынка по требованию властей, а все существующие устройства были изъяты и переработаны. Но к тому моменту тем 6% населения, которые стали жертвами теперь запрещённой цепи обратной связи, нельзя было помочь. Эти опороченные, изуродованные несчастные больше никогда не смогут видеть сны.

И я хочу лишь только добавить, что моя бабушка тоже была среди тех несчастных.

ШАГАЮЩИЕ ПО ОБЛАКАМ

Не снимая рассеивающую маску, мы патрулировали все ночные центры развлечений, всех бомжей и бродяг, которые не отлипали от дешёвых игровых автоматов. Это была наша пятая подряд ночная смена, и она уже почти заканчивалась, когда какой-то тупоголовый бомж напоролся на пиратскую трансляцию. К тому времени, как мы добрались туда, игра уже зависла и вместо неё на экране танцевали дурацкие креветки. Низкопробная передача, скорее всего от забегаловки «Море Рыбы у Бинни», перекрыла 5 Уровень игры. На экране не было ни слогана, ни бегущей строки, одни только креветки. Реклама передавала только образ, но теперь в головы всей этой шпаны была вбита отчаянная потребность в морепродуктах. Два других очевидца тоже были пленены — так мы называли это состояние оцепенения — и стоявшая рядом девочка сказала:

— Вам нужно лучше делать свою работу, дамочка.

Затем подошёл Гамболл, он получил сигнал тревоги от Штаба — какое-то крупное дело.

— Пошли, Малдун. Разберёмся с бомжами позже, а? — он достал изо рта жвачку. Она была кроваво-красного цвета. Гамболл растянул её во всю длину, и потом языком смотал её обратно в рот — привычное дело.

— Нет. Это займёт всего минуту. И надень маску.

— Я просто обновлял вкус жвачки.

— Это приказ.

Я достала свой спойлер, проверила заряды и прицел. Несколько бомжей ещё не совсем отключились, и они наблюдали, как я справляюсь с оружием, мутными, помешанными на игре глазами.

— Малдун, что с тобой творится в последнее время? — Гамболл снова надел свою рассеивающую маску, и его голос звучал приглушённо под ней. — Ты хочешь упустить джекпот?

— Заводи фургон, Гам. Я сейчас буду.

Наконец, я приставила спойлер к экрану, прицелилась и выстрелила. На секунду показалось, что игровой экран начал таять, пиксели замерцали, и затем всё стало на места после полной перезагрузки. Креветки стали мёртвыми рекламами, а игра — опять доступной. Какой-то мальчик-бомж сразу накинулся на неё, пальцы автоматически затыкали в кнопки, но слишком медленно. Экран потух.

— Вот дерьмо! Как это получилось?

Его оттаявшие зрители начали смеяться, пока не заметили, что я всё ещё здесь, в маске и со шприцем в руке.

— Чёрт! — сказал игрок. — Я ничего не выиграл? Ладно, ребята, пошли пожуём морской еды.

Я двинулась к ним, чтобы сделать укол, но Гамболл схватил мою руку:

— Мы вернёмся за ними позже, у Бинни, сделаешь ему укол там. Пошли. Нас ждёт крупное дельце. Ставки высоки!

И тогда я очнулась, вышла из того отрешённого состояния. Чувства были такие, словно я только что оттаяла. Меня пробрала дрожь. Я снова подумала о Паркере. Я сняла маску, чтобы вдохнуть немного воздуха. Опасности не было, реклама была мертва. Большинство бомжей собрались вокруг всего действа, и несколько бродяг тоже были здесь, влачили своё жалкое существование. Бомжами были все, кого общество отбросило, как мусор; а бродяги не хотели жить в обществе по собственной воле. И сейчас все они с жадностью уставились на спойлер, пристёгнутый к моему ремню. Было видно, как они уже подсчитывают воображаемый выигрыш, мечтают о всех прелестях, которые они могли бы получить за такую штуку. Одна из них выделялась в особенности. Наглая девочка-бродяга, которая ранее раздавала мне советы насчёт моей работы; в её взгляде читалась жажда наживы, незаконной наживы. Гамболл тоже заметил этот взгляд. Он похлопал девочку по плечу:

— Присоединяйся к инфо-копам, глупышка. Здорово оттянешься.

Минуту спустя, мы, вернувшись к своему заданию, гнали на джипе вдоль магазинов по узкой улице, прямо к торговому центру. Гамболл переключился на ручное управление. Он всё ещё жевал свою жвачку. Клянусь, я никогда не видела человека, столь помешанного на жвачках, у него это было как искусство — я ни разу не видела, чтобы он говорил что-то, не перекидывая во рту этот липкий кусок дерьма под названием «Спектр во Рту». Он говорил, что так он быстрее соображает. Да уж, видимо, поэтому он так вёл машину. Полагаясь на интуицию, он почти таранил всё вокруг, сирена вопила, а ночные покупатели с воплями разбегались прочь с дороги. Тем временем я открыла бардачок и достала статистику по новому заданию.

Инцидент: преступная рекламная кампания;

Место: Доллберг, павильон 1572, участок 10;

Продукт: неизвестная трансляция;

Источник: неизвестный;