— Как думаешь, ты сможешь убедить её пойти на юг? — спросил Бастиан. Он скрежетал зубами, колеблясь, говорить ли то, что будет дальше. — Я… я мог бы пойти с ней на территорию волков и поручиться за неё там. Ей было бы безопаснее, если бы я её сопровождал.

— Возможно, — уклончиво ответила Изольда. — Насколько она знает, ни один из жителей ещё не был убит волком. Она не думает, что другое чудовище может быть волком.

— Я не могу винить её, — он вздохнул, пытаясь разогнать усталость в глазах костяшками пальцев. — Это не значит, что я тебе не верю, но я и сам едва могу поверить, что это волк.

Изольда вздохнула.

— Полагаю, нам просто придётся поговорить с твоей стаей и выяснить, как это возможно.

— Нам?

— Ну да, — она нахмурилась на него, одна бровь недоверчиво приподнята. — Ты, конечно, не думаешь, что я останусь дома и буду штопать носки, пока вы с Селеной пойдёте на территорию волков.

— Ты абсолютно уверена, что она не выпотрошит меня, как только увидит?

Бастиан и Изольда провели большую часть дня, споря о лучшем способе убедить Селену встретиться с Ансельмом Тессарианом мирно, а не начинать полномасштабную войну с волками.

Было также много споров о том, может ли Изольда пойти с ним и Селеной на территорию волков, что до крайности её раздражало. Бастиан потратил час, разглагольствуя о практичности защиты и Селены, и Изольды от того, чтобы их не разорвали на куски, пока случайно не проговорился, что по волчьему закону он имеет право распространять свою защиту на любое количество существ, которых он выберет, чтобы привести домой.

Это не значило, что Изольда чувствовала себя лучше от такого уровня безопасности, который он предлагает, особенно после эпизода с Эвереттом и его боярышниковым колом. Она решила, что упоминание об этом вряд ли поможет её делу, и Бастиан, казалось, был так же не склонен обсуждать это.

Как бы не раздражало нежелание Бастиана брать её с собой, она не могла отрицать, что была… тронута — она не знала, как ещё описать это чувство — его заботы о её безопасности. Она совершенно не понимала этого, но ценила это.

— Я не позволю ей выпотрошить тебя, — сказала Изольда Бастиану, обходя обледенелый участок на булыжной мостовой. — Не больше, чем ты позволишь своим людям выпотрошить меня, когда я появлюсь у их порога.

Хмурый взгляд Бастиана стал глубже, лунный свет серебрил прямую линию его бровей.

— Ты понимаешь, что дело не в том, что я им что-то позволяю, да? У нас есть законы, но это не значит, что вся стая будет им следовать. Я могу сделать лишь то, чтобы защитить тебя от сотен волков, жаждущих твоей крови.

Изольда осознавала. Она очень хорошо осознавала. После встречи с Эвереттом. Но она отказывалась показывать свой страх и абсолютно отказывалась позволить ему удержать её в Бладхейвене, пока Селена и Бастиан убегут без неё.

Поэтому она бросила взгляд на Бастиана и сказала:

— Я понимаю.

Теперь, когда наступила ночь, они возвращались в хижину, чтобы поговорить с Селеной о встрече с волчьим кланом. Воздух был ледяным и неподвижным, как всегда перед бурей, и Изольда притянула плащ ближе, чтобы согреться.

Бастиану, конечно, казалось, всё равно, хотя его плащ едва ли был достаточно тёплым для такой погоды. В те части дня, когда они не спорили или не занимались… физической близостью, из-за неконтролируемого желания Изольды, он спал и ел столько, что можно было накормить небольшую армию. Он всё ещё ходил заметно напряжённой походкой и морщился, если двигался слишком резко, когда думал, что Изольда не смотрит.

Что касается маленькой оплошности Изольды в суждениях тем утром… но на не жалела об этом. Не после того, как услышала, как Бастиан стонал, когда она взяла его член в рот, или какие дикие звуки он издавал, когда она отдала ему контроль.

Чисто физически, — напомнила она себе. Он был голым и таким дразняще мускулистым, и когда он перевернулся, с жаром в глазах и его членом, натягивающим одеяло, накинутым на его бёдра, Изольда не смогла устоять.

Независимо от того, кем он был для неё, ладят они или нет, похоть на его лице была настолько лучше агонии, когда она сказала ему те слова: «Мне жаль, что они отняли у тебя выбор».

Словно он не осознавал, что на самом деле сделал с ним его отец, пока она не сказала этого, и Изольда ненавидела, что вынудила его чувствовать эту боль. Поэтому, когда он посмотрел на неё, и боль сменилась желанием, она забрала этот взгляд и убежала с ним.

Чисто физически. Просто чтобы разогнать боль.

Изольда должна была заставить себя думать о чём-то другом, сейчас, с ощущением его рук в её волосах, всё ещё покалывающим кожу головы.

Что-то вроде того, чтобы взять Бастиана на встречу с Селеной без предупреждения — это её немного беспокоило. Ладно, больше чем немного. Селена была в откровенно отвратительном настроении, когда вернулась с охоты с пустыми руками, и Изольда подозревала, что, даже если она немного успокоилась, дела на самом деле не улучшились.