Это, видимо, было уже слишком для Эверетта. Прежде чем Изольда успела моргнуть, он уже пересёк комнату, схватил её за руки и швырнул на пол.

Прямо в пятно солнечного света, проникавшего сквозь окна мастерской.

Мгновенно её глаза начали щипать. Она с силой зажмурилась, шипя от боли. Кожа её лица стянулась, тепло даже этого слабого света был почти невыносим.

Изольда начала вскакивать. У неё были секунды, прежде чем это начнёт её отравлять. Минуты — прежде чем болезнь, которая распространится, и станет смертельной.

Грубые руки опустились на её плечи, прижимая к полу. Что-то острое прижалось к её груди…

А затем исчезло.

Изольда услышала кряхтение и стук, но не стала останавливаться, чтобы посмотреть. Она вскочила на ноги, адреналин понёс её обратно в безопасность теней со сверхъестественной скоростью. Её глаза слезились, кожа болела там, где коснулось солнце.

Когда её глаза прояснились, Изольда обнаружила Бастиана, прижимающего Эверетта к верстаку, его кулаки вцепились в воротник брата, а зубы оскалены в рыке. Прошло мгновение напряжённой тишины, когда двое мужчин смотрели друг на друга, оба кипя от злости, прежде чем Бастиан отпустил Эверетта грубо толкнув.

— Убирайся, Эверетт, — сказал он ровно.

Эверетт, шатаясь, поднялся.

— Ты защищаешь её? — рявкнул он, снова бросаясь за Бастианом. — Вампира?

— Убийство её развяжет войну, — Бастиан оттолкнул Эверетта — достаточно сильно, чтобы удержать его. — Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что Пакт запрещает нам убивать их.

— К чёрту Пакт! — прорычал Эверетт.

Он рванулся вперёд, снова бросаясь к Изольде. Она отшатнулась, бросаясь к лестнице позади себя…

Бастиан взбесился.

Он схватил Эверетта за воротник и швырнул обратно к двери — практически бросил его по воздуху, словно тот ничего не весил.

— Ты не тронешь её, — прорычал он, встав прямо между Эвереттом и Изольдой. — Ты больше никогда не прикоснешься к ней ни единым пальцем.

Тишина.

Изольда задержала дыхание.

Эверетт смотрел на своего брата долгое мгновение. Его глаза были широко раскрыты, вся краска исчезла с его лица, челюсть ходила ходуном.

— Ты грёбаный предатель, — прошипел он.

Он метнул в Изольду ненавидящий взгляд, затем вышел на улицу.

Изольда увидела это тогда, когда лежала на полу в том луче солнечного света, который обжёг ей глаза — то острое, что она почувствовала прижатым к своей грудине.

Боярышниковый кол.

 

 

— Ты в порядке? — голос Бастиана был напряжён, словно ему требовалось усилие, чтобы сдерживать себя.

— Нормально, — коротко сказала Изольда. Её глаза всё ещё были прикованы к тому куску дерева с заострённым концом и украшенной рукоятью. — Это твой?

— Конечно нет, — выплюнул Бастиан. Изольда видела краем глаза, как вздымаются его плечи.

С уходом Эверетта и адреналин утих, наступила реальность. Руки Изольды начали дрожать.

— Он собирался убить меня, — сказала она. Её голос звучал глухо для неё самой.

Его кол был у её груди, ради бога. Если бы Бастиан замешкался на секунду дольше — если бы тот боярышниковый кол пронзил её сердце — Изольда была бы мертва.

То, как он застал её врасплох… как он схватил её и швырнул на землю…

Это было слишком похоже. Ужасающе похоже.

Воспоминание о других руках, в другой день, десять лет назад, прервало дыхание Изольды. Хруст кости, когда мужчина ударил её. Звук разрывающегося алого шёлка, когда они разрезали платье Изольды — её любимое. Грубые руки на её челюсти, кровь во рту, боль, холод и онемение…

— Изольда.

Она моргнула, и Бастиан стоял перед ней. Он наклонил голову, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Где ты только что была?

Изольда сглотнула, покачивая головой, чтобы отогнать остатки воспоминания.

— Нигде, — сказала она.

— Ты дышишь слишком часто, — Бастиан нахмурился. — Посмотри на меня.

— Я в порядке, — настояла Изольда. Она не встретила его взгляда. — Я не хочу говорить об этом.

Последнее, чего она хотела, — это развалиться на части прямо сейчас перед ним. Разве она только что не поклялась себе никогда больше не показывать ему ни намёка на уязвимость? И вот она, уязвима как никогда, едва держит себя в руках.

Бастиан потянулся к ней, и она вздрогнула.

Он замер.

— Хорошо, — мягко сказал он, отступая на шаг.

Изольда обхватила себя руками за талию. Она чувствовала себя шаткой, нетвёрдо стоящей на ногах, словно самый лёгкий толчок мог опрокинуть её. Если бы Бастиан хотя бы спросил, что случилось, она бы рассыпалась.

Всего было слишком много. Убийства. Ночецвет. Солнце в глазах, сдавливающие руки на плечах, кол у сердца. Изольда больше не могла этого, блядь, выносить.

— Я никогда не думал, что вампиры дышат, — сказал Бастиан, медленно отступая от неё.

Изольда моргнула.

— Что?

— Я просто думал, вам это не нужно, вот и всё, — он пожал плечом. — Ну, знаешь, поскольку вы…

— Мёртвые?