Ей также нечем было заняться. Она не могла вернуться домой до заката, и хотя она хотела бы принять ванну, у Бастиана, похоже, не было ванны. Без сомнения, он купался в каком-нибудь замёрзшем ручье, как дикое животное, которым он и был. Большинство из тех немногих книг на его полках, казалось, были о кузнечном деле, которое не вызывало у Изольды большого интереса. Её единственным другим вариантом, казалось, было пойти на поиски Бастиана, что было последним, что ей следовало делать.

Шпионить, так шпионить.

Изольда направилась к приподнятому закутку с его кроватью…

И замерла, когда проходила мимо верхней части лестницы, ведущей в мастерскую внизу. Громкие голоса долетели до неё — Бастиана и ещё какого-то мужчины.

— Что, блядь, плохого в том, чтобы быть волком? Да, в первый год обращение болит, как сука, но после этого? Твои чувства обостряются. Ты исцеляешься быстрее, ты сильнее. И одну ночь в месяц ты свободен. Свободнее, чем когда-либо был бы человеком. Ты можешь бегать со своей стаей…

— Возможно, эти вещи прекрасны, если ты сам выбрал это для себя. Но я не выбирал. Это был не мой, блядь, выбор — обращаться. Почему тебе так трудно это понять?

— Ты никогда не думал, что отец на самом деле оказал тебе услугу, когда обратил тебя? Теперь ты один из нас, так, как не был раньше. Ты не был семьёй — не по-настоящему. Пока ты не стал волком.

Тишина.

Изольда нахмурилась. Бастиан не выбирал стать волком? Ансельм Тессариан, его собственный отец — приёмный отец, но она не видела разницы, — заставил его обратиться?

Изольда бесшумно спустилась по лестнице на первую площадку. Хорошо осознавая, что подслушивает, и чувствуя лишь немного вины за это, она замерла вне поля зрения, чтобы продолжать слушать.

— Извини, Бастиан, — сказал голос, который Изольда не узнала. — Я не хотел…

— Всё в порядке. Я понял.

— Бастиан…

— Ты сказал, что пришёл не для того, чтобы убедить меня вернуться домой. Это была ложь? Или ты собираешься сказать мне, зачем ты на самом деле здесь?

— Я хотел спросить, позволишь ли ты мне пройти обращение с тобой завтра ночью.

Снова тишина. На этот раз она тянулась и тянулась достаточно долго, чтобы стать почти невыносимой даже для Изольды, которая вышла из комнаты.

Её ноги двинулись сами собой, неся её за угол и в тускло освещённую мастерскую.

— Бастиан? — позвала она. — Я слышала крики.

Бастиан стоял к ней спиной, его плечи были напряжены. Изольда не узнала мужчину, который стоял напротив него. Он был не таким высоким, как Бастиан, но его корпус был набит плотными мускулами. У него была широкая челюсть и шишка на переносице, как будто её ломали по крайней мере один раз. Выраженные тени темнели на бледной коже под его глазами.

Эти глаза сузились, когда они упали на Изольду, застывшую в тенях в задней части кузницы. Изольда увидела, как он вдохнул, его ноздри раздулись. Он учуял её.

Волосы на затылке Изольды встали дыбом, страх, который она должна была почувствовать, когда узнала, что Бастиан охотился на неё в лесу, сейчас собрался между её рёбрами.

— Какого чёрта здесь делает вампир? — потребовал он у Бастиана.

Изольда приподняла брови, притворяясь, что не замечает опасности, которую представлял Эверетт.

— Кто ты, блядь, такой?

— Изольда, это Эверетт, — сказал Бастиан, поворачиваясь к ней наполовину, но не отрывая глаз от Эверетта. — Мой брат. Эверетт, это не то, чем кажется. Она…

— Похоже, что ты трахаешь её, — усмехнулся Эверетт, окинув босые ноги Изольды презрительным взглядом.

— Конечно я не трахаю её, — отрезал Бастиан.

Изольда постаралась не вздрагнуть от ярости в этих словах — словно перспектива была совершенно отвратительна ему. Даже если она не думала, что между ними должно что-то ещё случиться, Изольда не считала его настолько отвратительным.

— На ней твоя рубашка, Бастиан, — Эверетт резко указал на неё. — И больше ничего.

— Это не значит, что я трахаю её. Она…

— Она что? Ты позволяешь ей питаться тобой?

Прежде чем Бастиан успел ответить, Эверетт ринулся к нему, потянувшись к воротнику его рубашки. Ткань порвалась, и Бастиан выругался, отбивая руки Эверетта.

Но Эверетт уже видел следы проколов на шее Бастиана. Раны, которые оставила Изольда прошлой ночью, когда она, в самом деле, пила из него.

— Так и есть, — прошипел Эверетт. — Ты позволил этой суке пить твою кровь.

Бастиан бросил напряжённый взгляд на Изольду, его челюсть сжалась, прежде чем он повернулся обратно к Эверетту.

— Не заткнёшься ли ты, блядь, на минуту и не дашь мне объяснить? Прошлой ночью она была ранена…

— И что? Ты принёс её сюда и перевязал её раны? Она вампир, Бастиан. Ты должен был оставить её истекать кровью.

Бастиан сделал шаг к Эверетту, его кулаки сжимались по бокам.

— Она может и вампир, но она…

— Она прямо здесь, — рявкнула Изольда, её терпение заканчивалось. — И она была бы признательна, если бы…

Ореховые глаза Эверетта вспыхнули гневом.

— Не смей, блядь, говорить, кровососка.

Изольда не смогла удержаться от того, чтобы не зарычать на него.

— Это самое оригинальное оскорбление, которое ты смог придумать?