В этом безумии мы даже успеваем обменяться короткими, горько-ироничными усмешками. Но этот хрупкий момент понимания обрывается, когда на широкое крыльцо особняка выплывает, словно грациозный лебедь, невероятно, ослепительно красивая женщина.

Она совершенно другая. Не такая, как моя мать.

У мамы красота была агрессивной, роковой, сметающей всё на своем пути, разрушительной…

А в этой женщине чувствуется благородные корни и стать. Про таких обычно шепчут с придыханием: «Настоящая порода».

— Прошу вас, — она зябко обнимает себя за хрупкие плечи, кутаясь в шаль и прячась от пронизывающего ветра. — Зайдите уже все в дом. Давайте поговорим спокойно, как нормальные, цивилизованные люди. Сын, пожалуйста, не руби с плеча. В этой жизни у каждого есть своя правда.

Глава 21. Анна

— Аня, вы любите утку? Я запекла сегодня утку, но мясо довольно жирное. Поэтому, если вы такое не едите, я могу пожарить курицу…

— Нет-нет, не стоит беспокоиться. Я совсем не голодна.

Женщина неуверенно останавливается посреди роскошной гостиной с большой керамической формой в руках, расписанной синей гжелью, и растерянно переводит взгляд с мужа на сына, а затем обратно.

— Анечка, поужинайте с нами, пожалуйста, — мягко просит Павел Андреевич. — Лида очень старалась.

Я отчетливо вижу в глазах этой женщины настоящий, неподдельный трепет по отношению к своим мужчинам. Вижу, как она незаметно, с нежностью проводит рукой по плечу мужа, как ласково и тепло улыбается сыну. Острая игла зависти и застарелой обиды колет где-то под ребрами. Я не помню, чтобы моя родная мать хоть раз так искренне, с такой всепоглощающей любовью улыбалась папе. От этих мыслей внутри всё больно сдавливает, напоминая о моей собственной разбитой семье.

— Ладно, — тяжело выдыхаю, сдаваясь. — Утку я люблю, особенно хрустящую корочку. А вы с апельсинами делали?

— Да! — тут же воодушевляется Лидия, с видимым облегчением ставя на середину стола огромное блюдо. — Мой фирменный рецепт. Я еще добавляю вместо соли соевый соус, он придает совершенно особый вкус.

Наконец все садятся за стол. Я смотрю на них и не могу понять. Эта семья лишь виртуозно играет роль идеального семейства для незваной гостьи, или они и правда такие и есть? Просто… мое появление всё испортило, разрушило их хрупкую идиллию. Вернее, появление Лены из прошлой жизни Павла Андреевича.

— Очень вкусно, мам, спасибо, — сухо бросает Марк.

— На здоровье, сынок. Может, тушеных овощей добавить?

— Нет, не нужно.

Мы едим почти в гнетущей тишине добрые семь минут, лишь изредка перекидываясь дежурными дружелюбными фразами. И, честно, я сдаюсь первая. Нервы и так натянуты как струна.

Я пришла сюда не ради вкусной утки — хотя она, к слову, и правда великолепна. И уж точно не для светской домашней беседы. У меня тяжело болеет дочь, и панический страх того, что я катастрофически не успеваю, что драгоценное время утекает сквозь пальцы, душит меня каждую секунду.

— Павел Андреевич, я готова принять вашу помощь.

В тот же миг вежливый звон вилок о дорогой фарфор тарелок стихает, и все три пары глаз устремляются на меня. Кусок утки царапает горло, застревая поперек, и я судорожно хватаю хрустальный стакан с водой.

— Я очень рад, Аня, что вы обдумали мое предложение, — серьезно отвечает он. — Я и правда всем сердцем хочу помочь внучке.

Лидия покорно опускает глаза в свою тарелку, но тактично молчит. Марк же слишком заинтересованно смотрит в мою сторону. Хотя нет.

Он не смотрит, он откровенно пялится, сверля меня тяжелым, цепким взглядом.

— И что за щедрое предложение сделал вам мой отец? — с откровенным вызовом спрашивает он.

Павел Андреевич открывает рот, чтобы осадить сына, но я жестко перехватываю инициативу, прекрасно понимая, что весь этот ядовитый гнев сейчас направлен именно на мою персону.

— Эмилия, дочь моей покойной сестры, смертельно больна, — рублю я прямо, смело глядя ему в глаза. — Диагноз неутешительный, а местные врачи лишь разводят бюрократический цирк, вместо того чтобы немедленно предпринимать серьезные меры по спасению ребенка. Павел Андреевич предложил срочно отправить Эмильку в клинику в Израиль.

— Ох… — Лидия нервно промакивает дрожащие губы белоснежной тканевой салфеткой. — У нас ведь там родственники живут. Моя родная сестра с мужем. Он настоящее светило медицины и очень хороший, востребованный специалист в онкологии. Профессор. Так что даже не переживайте, Анечка, я прямо сегодня же позвоню своей сестре, и они вас обязательно примут.

— Спасибо вам огромное, — искренне выдыхаю я. — Я обязательно всё верну до копейки, обещаю.

— Хорошо зарабатываете, Анна? — Марк с усмешкой наклоняется чуть ближе ко мне через стол, и в мои ноздри внезапно ударяет терпкий, дорогой запах его парфюма.

На улице, когда мы столкнулись непозволительно близко друг к другу, из-за пронизывающего ветра я его не уловила. Зато сейчас чувствую очень отчетливо. Древесные ноты с легкой примесью табака.