На самом деле я не могу выразить словами то, что сейчас чувствую. Потому что мои чувства слишком противоречивы. Тут смесь благодарности и злости, восхищения и неприязни. Возможно, ничем не обоснованной, потому что я не могу сформулировать свои претензии. Начмед просто меня… бесит. Доминирую я, видите ли…

Расходимся с Ирой в разные стороны.

Я подхожу к ребятам на шлагбаум и прошу сказать мне, кто сегодня назначен дежурным водителем. Получив фамилию, ухожу обратно в небольшом расстройстве. Дежурит новенький, с ним особо каши не сваришь – он будет трястись за каждый шаг и каждую минуту нашего отсутствия. Придется после планерки идти на поклон к начальнику госпиталя, просить машину официально. Опять будет смотреть на меня как на дуру, когда узнает зачем.

Пока позволяет время, ухожу к себе и заранее готовлю вещи для бани. Почему-то думаю о том, что Юрий Сергеевич сейчас моется там.

– Да блин, – мотнув головой, отгоняю мелькнувший перед глазами образ голого начмеда.

Ни один мужик из наших мне нагим ни разу не представлялся, хотя появлялись весьма колоритные персонажи.

Шагнув из палатки, как по закону подлости сталкиваюсь с мимо проходящим Юрием Сергеевичем. Он гладко выбрит, а волосы блестят от влаги. Образ из фантазии непроизвольно всплывает снова.

– С легким паром, – бросаю ему, пряча взгляд.

– Спасибо, – холодно отзывается, даже не повернув головы.

Какие мы нежные!

Начмед резко останавливается, и я запоздало осознаю, что произнесла это вслух.

– Виктория Викторовна, – разворачивается он ко мне всем телом. – Вы совсем страх потеряли?

Да уж. Конфуз.

– Никак нет, товарищ подполковник, – смотрю на него, пытаясь сохранить невозмутимое лицо. – Это были мысли вслух… не про вас.

– А… – он зло щурится. – Это вы со своими тараканами разговариваете?

– Ну не с вашими же! – выпаливаю, насупившись.

Юрий Сергеевич тут же делает шаг в мою сторону.

И нет бы, дуре, оставаться на месте – ну что он мне сделает на улице, на виду у всех? Но я непроизвольно отшатываюсь и, споткнувшись о порог, буквально вваливаюсь спиной в палатку, нелепо распластавшись на полу.

Начмед отводит полог в сторону и сверху вниз удивленно смотрит на меня.

– Какой быстрый бумеранг, – усмехается, протягивая мне руку. – Не ушиблись?

Хочется послать его от души, но “доминировать” из такой позы неудобно, поэтому я подаю ладонь, и начмед рывком поднимает меня на ноги.

– Спасибо, – вздыхаю, чувствуя, как горят щеки от моего позора.

Перехватываю ткань полога, ожидая, что Юрий Сергеевич отступит и пропустит меня на улицу, но вместо этого он шагает внутрь палатки, отрезая мне путь к отступлению.

– Мы не договорили, – рушит слабую надежду. – Так что там с моими тараканами?

– Про ваших речи не шло, – пытаюсь держать оборону.

– Ладно, – кивает он. – А с вашими? Что еще интересного они придумали?

– Они не рассказывают.

– Виктория! Вам придется с ними договориться, – качает головой начмед. Вроде бы шутит, но веселья в тяжелом взгляде нет ни капли. – Иначе мне придется начать их воспитывать.

– Ремнем, по-видимому? – ядовито цежу.

– А вы, я смотрю, прям спите и видите это, да? – язвит в ответ. – Можем начать прямо сейчас.

– Попробуйте, – бросаю с вызовом. – Скажу командиру, что вы меня домогаетесь.

– Прям так и скажете? – цедит холодно Юрий, но его голос становится ниже и глуше.

– Так и скажу, – упрямо улыбаюсь, хотя на самом деле хочется поежиться.

– Тогда мне придется соответствовать, – он неожиданно хватает меня за талию и прижимает к себе.

Дорогие читатели, поздравляю с Днем Великой Победы и желаю всем нам мирного неба над головой.

18. У Беды глаза зеленые

Кажется, я сейчас огребу по морде, но это лишь подстегивает адреналин в крови. Выбесила.

Беда округляет огромные глазищи. Склоняюсь вплотную к ее лицу. Теперь отчетливо могу разглядеть, какого цвета зрачки.

– Нравится? – цежу под ее возмущенный выдох.

За спиной слышится шорох полога, и мы так резко отстраняемся друг от друга, будто пойманные с поличным.

– Что тут происходит? – оборачиваюсь на громкий бас командира госпиталя.

Он шагает в палатку и гневно хмурит брови. Не знаю, что он успел увидеть, но прятаться от ответственности я не привык.

– Домогаюсь Викторию Викторовну, товарищ полковник, – без тени улыбки смотрю на него.

Палатка Беды находится через одну от командирской, а значит, нашу ссору вполне могли услышать.

Начальник госпиталя застывает, пристально глядя в ответ и, кажется, не понимая, как реагировать на мое чистосердечное.

Сбоку раздается немного нервный смешок Вики. Удивленно оборачиваюсь на нее.

– Иван Петрович, Юрий Сергеевич шутит. Он меня спасал, – широко улыбается она и, шагнув к начальнику, подхватывает его под локоть, будто ничего не случилось. – А вы-то мне как раз и нужны.

– Зачем? – подозрительно косится он на нее и, кажется, с удовольствием бы обошелся без такого тесного дружеского контакта, потому что начинает бочком отходить к выходу.