Каждое наше взаимодействие было ужасным. Если при моём отце и Софии он ещё изображает вежливость, то в остальное время обычно сверлит меня уничтожающим взглядом и вытворяет всякое дерьмо — например, выпрыгивает из-за угла, чтобы напугать до полусмерти.

Когда после свадьбы я уехала на осенний семестр, то подумала: «Скатертью дорога». С глаз долой — из сердца вон.

Но на каникулах я вернулась и в итоге осталась дома. Кросс почти не появлялся — не то чтобы я сильно замечала его отсутствие при всем том, что творилось, — но однажды подслушала, как отец утешал Софию. Она жаловалась, что сын совсем отдалился.

Я была уверена: он избегал дома из-за меня, но мне-то какое дело?

— Твоя комната? — переспрашиваю.

— Ага, — он выпрямляется во весь рост. — Моя комната. Не знал, что ты тугоухая, Уоллес.

Стоило догадаться, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Отец почуял неладное, когда я заявила, что не вернусь в Йель после каникул.

— Ты лучшая на курсе, у тебя полная стипендия, и ты не хочешь возвращаться?

— Не хочу.

— Что-то случилось.

— Ничего не случилось...

— Можешь не говорить мне, что произошло, но не бросай из-за этого учебу. Что, если ты переведешься? В Шэдоу Вэлли?

Теперь я точно знаю, почему Кросс здесь. Папа наверняка подкупил его, чтобы тот за мной приглядывал. Или решил, что мне будет комфортнее, если он будет рядом... безопаснее. Как бы не так. Я бы предпочла жить одна — не уверена, что нахождение в одном доме с Кроссом вообще можно назвать безопасным.

Вопрос в том, знает ли сам Кросс, зачем он здесь?

Скрещиваю руки на груди и переношу вес на одну ногу.

— То есть ты хочешь сказать, что мы теперь соседи?

Он прищуривается, и по виду ему эта мысль нравится не больше, чем мне.

— Мы живем в одном доме, а не в одной комнате.

Закатываю глаза.

— Ну, значит, соседи по дому?

Кросс утыкается в телефон, на губах играет полуулыбка — видимо, от того, что он видит на экране.

— Называй как хочешь. Только не вздумай ляпнуть это при людях.

Единственное, что хуже, чем делить жилье с этим грубым, наглым и наплевательским придурком — это возвращение в Йель.

— Ты знал?

Кросс быстро вскидывает взгляд. Карие глаза в обрамлении густых черных ресниц снова сужаются, но он не отвечает. Просто сверлит во мне дыру.

Мы стоим в неуютном молчании.

Наконец я откашливаюсь.

— И что твой новый папочка пообещал тебе за согласие?

На его лице вспыхивает раздражение.

— Новый папочка? Ты сейчас серьезно?

Я упиваюсь его эмоциями, словно изголодалась. Прислоняюсь к дверному косяку, чемодан касается ноги. Кросс загораживает два других прохода, так что мне остается либо идти в комнату, которую он называет своей, либо спускаться вниз. Ни то ни другое не кажется хорошим вариантом.

— Вряд ли ты сам решил поселиться с «избалованной девчонкой»... — Я возвращаю ему то же оскорбление, которым он швырнул в меня при последней встрече. Что-то внутри заставляет меня и дальше дразнить зверя. — Либо ты не знал, либо отец тебя подкупил, — приставляю палец к подбородку, делая вид, что размышляю. — Чего же захотел Кросс?

Он делает шаг ко мне, желваки на челюсти ходят ходуном. Останавливается в волоске от меня и упирается рукой в дверную раму над моей головой. Он настолько высокий, что без труда нависает, вторгаясь в мое пространство. Мне стоит огромных усилий не съежиться.

— Во-первых, меня нельзя купить, — вкрадчиво произносит.

Задерживаю дыхание и вздергиваю подбородок с притворной смелостью. Сердце колотится так сильно, что болит в груди.

— А во-вторых... — Кросс хватается за мой чемодан. — Мне ничего не нужно от твоего отца.

Карие глаза темнеют. Я открываю рот, чтобы надавить еще сильнее. Знаю, что парень меня терпеть не может, понимаю, что он пугающий, но прежняя Скарлетт никогда бы не позволила ему так с собой разговаривать.

Мой психотерапевт говорила, что это нормально — не быть той Скарлетт, что прежде, ведь я прошла через то, что меняет жизнь навсегда. Но я не могу перестать тянуться к той девушке, которая умела постоять за себя и ничего не боялась.

— Кроме бесплатного жилья? — невинно хлопаю ресницами.

Кросс скалится, и я прикусываю щеку изнутри. Рот наполняется привкусом крови, пульс бешено стучит в висках.

Его телефон вибрирует, он достает его из кармана. На экране высвечивается знакомый номер, и Кросс мгновенно закипает. Прежде чем ответить, он издает тихий рык.

— Алло?

Придвигаюсь ближе, пытаясь разобрать, что говорит отец. Я так увлечена подслушиванием, что не сразу замечаю, как Кросс оттаскивает мой чемодан в сторону.

— Что ты делаешь? — шиплю.

Он игнорирует меня и продолжает разговор с папой:

— Да, она только что приехала. Как раз помогаю ей с чемоданом.

Помогает?

Стоит мне расслабиться и подумать, что Кросс сейчас занесет вещи в другую спальню, как он подмигивает и швыряет чемодан вниз с лестницы.

У меня отвисает челюсть, из горла вырывается беззвучный вдох.