Не говоря ни слова, он развернулся и вышел, его мантия развевалась вокруг лодыжек и босых ступней, когда он вылетел из ниши.

Покалывание вернулось через мгновение, неприятное, но терпимое. А затем оно исчезло вместе с болью.

— С тобой все в порядке? — спросил Факсон, положив руку мне на локоть.

— Кто это был?

Он покачал головой.

— Не знаю. Я никогда его раньше не видел.

Я посмотрела на книгу в выцветшем сером переплете. Уголки были потертыми и погнутыми. Корешок треснул. Страницы были скорее желтыми, чем белыми, и обтрепались по краям.

— Что ты знаешь об их магии? — спросила я Факсона.

— Немного. Братство невероятно скрытное. Мы знаем, что они могут манипулировать жидкостями. Они скрепляют договоры, подписанные кровью, с помощью своей магии. Каждый король Каландры принес по крайней мере одну клятву крови благодаря договору «Щит Спэрроу». Но что касается внутренней работы братства, то в этой библиотеке ты ничего о нем не найдешь. Поверь мне, я смотрел.

Я сделала мысленную пометку прочитать о договоре «Щит Спэрроу» и о любой другой клятве на крови, которая известна.

— Что произойдет, если король нарушит клятву на крови?

— Смерть.

Дрожь пробежала по моей спине.

Я отнесла книгу к столу и села.

Факсон подошел и встал позади моего стула, заглядывая мне через плечо, пока я осторожно открывала обложку.

Первая страница была чистой. Я дотронулась до пергамента, и руку до локтя пронзила острая боль.

— Ауч. — Я с шипением отдернула руку, давая жжению немного утихнуть.

— Хочешь, я буду переворачивать? — спросил Факсон.

— Нет, я сама. — Я глубоко вздохнула и перевернула страницу, ожидая новой боли. Но энергия ушла, и все, что я почувствовала, — это грубую текстуру старой плотной бумаги.

— Древний язык, — пробормотал Факсон, просматривая страницу. — Фелви’ор тельви Стелви’р-лелфинг. Тебе нужно, чтобы я перевел это для тебя?

— Нет. — Мое сердце остановилось. — Я знаю, что там написано.

Для Старлинг.

Сорок пять

Одесса

Из-за жесткого и холодного пола в галерее круксов у меня затекла задница. Я несколько часов просидела, прислонившись к стене, рядом с каменной колонной, на вершине которой возвышалась бронзовая скульптура крукса.

У меня на коленях лежал открытый дневник Луэллы. Мой альбом для рисования лежал на полу.

Отцу не нравилась моя одержимость этой галереей, и это показалось мне достаточной причиной, чтобы проводить здесь больше времени, прежде чем мы уедем из Куэнтиса.

В этом замке была тысяча мест, где можно почитать, и все они были намного уютнее, чем этот этаж. Но во всех этих местах были люди. А после встречи с отцом в его кабинете этим утром мне просто захотелось побыть одной.

Этот пустой, тихий холл дал мне возможность подумать. Зализать свои раны в одиночестве. Читать и перечитывать этот дневник от корки до корки, от истории отравленной женщины до истории мужчины с когтем лайонвика и беловласой воительницы, снимающей доспехи в пустыне.

Это были прекрасные, яркие истории, в которых не было абсолютно никакого смысла.

Я со вздохом закрыла дневник и взяла свой альбом для рисования. Прежде чем я забыла детали ее мордочки, я хотела нарисовать Фрею. Я хотела запечатлеть ее такой, какой она была до того ужасного дня в лесу скелетов. Перелистывая дневник в поисках пустой страницы, чтобы отдать ее своей лошади, я остановилась на рисунке Рэнсома, который я нарисовала.

Он прислонился к перилам своего домика на дереве в Трео, глядя вверх, на тени и звезды. Его профиль был мечтой художника, сильный и сбалансированный, с четкими линиями. Но в его чертах чувствовалась усталость, а щеки ввалились. Я заштриховала темные круги у него под глазами.

Я нарисовала его точно таким, каким он был в ту ночь после нападения таркинов в Трео.

На следующую ночь после того, как Верховный жрец откачал немного Лиссы из крови Рэнсома в лазарете лагеря, чтобы уменьшить последствия инфекции. Чтобы она не забрала жизнь моего мужа.

Рэнсом не сломал бы руку охраннику, если бы тот не спровоцировал его. Мне было все равно, что сказал отец. Он был неправ. Охранник, должно быть, напал на Рэнсома первым. Но поводок, на котором он держался, становился все короче. Лисса брала верх.

Я провела пальцем по шраму на своей ладони.

Нам нужен был Верховный жрец.

Я перевернула страницу. Это был набросок Фэйза, сделанный вскоре после того, как мы спасли его от смерти. Он лежал, свернувшись калачиком, на моей подушке, такой крошечный.

Этот дневник был почти заполнен рисунками деревьев и монстров. Кораблей и гор. Друзей, таких как Тиллия и Сэмюэл Хэй, которых мы оставили позади. Луэллы, затерянной среди теней.

Может быть, когда-нибудь Рэнсом захочет поговорить о своей матери. Он не говорил о ней, но, когда будет готов, я выслушаю.