Он опустил взгляд на линию своего прямого носа и скрестил руки на своей бочкообразной груди.

— Принцесса Одесса.

— Здравствуй, мастер Гейбл.

Он хмыкнул. Или это был смех? Я никогда не слышала, чтобы он смеялся.

— Мне всегда было интересно, есть ли в тебе частичка твоей матери.

Я покачнулась на каблуках, сила этого заявления ударила меня прямо в грудь.

— Т-ты знал мою мать?

— Я никогда не видел, чтобы кто-то так ловко управлялся с мечом. — Он посмотрел на Рэнсома. — Кроме него.

Моя мать умела драться? Мне казалось, я должна была это знать. Возможно, в детстве это побудило бы меня не сдаваться.

— Никто не говорит о моей матери.

— Те, кто знал ее, давным-давно поняли, что лучше не упоминать ее имени, опасаясь гнева вашего отца. — Он оглядел меня с ног до головы и нахмурился. — Тебе нужно улучшить работу ног. Приходи завтра. Посмотрим, что мы сможем сделать.

— Хочешь обучать меня?

Его брови приподнялись. Гейбл был не из тех, кто повторяет дважды.

— Значит, завтра. — У меня не было желания работать над своими ногами, но я вернусь и позволю ему командовать мной, если у меня будет шанс расспросить его побольше о моей матери.

Может быть, я наконец-то узнаю о ее жизни. И почему Верховный жрец спрашивал о ней.

— Спасибо, — сказала я, и надежда наполнила мою грудь.

Вот только внимание Гейбла было приковано не ко мне, а к чему-то за моим плечом.

Я обернулась и увидела отца, стоящего в дверном проеме, его золотая корона блестела в лучах полуденного солнца.

Жесткий, неумолимый взгляд на его лице был направлен на мастера оружия.

И когда я снова повернулась к Гейблу, он уже неторопливо уходил.

Сорок два

Каспия

Я отложила перо и закрыла свой дневник. Рассказ, который я писала, был закончен, и мне вдруг захотелось взять свои слова обратно. Вырвать страницы из переплета и бросить их в камин.

И все же, когда я посмотрела на книгу и сопровождающий ее текст, невероятный груз свалился с моих плеч.

Я больше не могла нести бремя Старлинга в одиночку.

Я не заполнила ни один из дневников полностью. Мне нравилась идея, что со временем можно будет добавить что-то еще.

Но я написала историю своей жизни. Историю моего народа и семьи. Я даже включила в нее то, чем не поделилась с Андреасом, например, что моя кровь стала зеленой и что я стала сильнее и быстрее, чем когда-либо в Нелфинексе. Что мое зрение и слух обострились.

Этот проект поглотил меня целиком, и, что бы ни случилось, эта информация была записана.

Я встала со стула, спина и плечи у меня затекли после долгих часов, проведенных за столом в нише библиотеки. Прижимая к груди стопку книг, я оставила перо и чернила и направилась к столу Факсона.

На кончике его носа красовались очки в металлической оправе, когда он сидел, склонившись над книгой, и щурился, читая.

В библиотеке было темно, свет, который обычно проникал через окна, был приглушен толстым слоем серых облаков, нависших над Росло.

Я скучала по солнечному свету. Я терпеть не могла дождь.

Андреас предупреждал меня, что по мере приближения дня зимнего солнцестояния тучи и дождь будут постоянно. Но, в конце концов, погода прояснится, и весна в Куэнтисе сделает каждый мрачный момент стоящим.

— Факсон, — сказала я, останавливаясь у его стола. — Извини, что беспокою тебя. Но могу я попросить тебя об одолжении?

— Не стоит беспокоиться, леди Каспия. — Он поднялся со стула и снял очки, оставив их лежать на месте в своей книге. — Что я могу для тебя сделать?

— Я хотела спросить, не мог бы ты… — Мои руки крепче сжали дневник. Оставь это, Каспия. — Ты не спрячешь это где-нибудь в надежном месте?

Он нахмурил брови и протянул руку.

— Конечно.

Отпусти ситуацию. Я отдала ему дневник, борясь с желанием отобрать его.

Факсон не открывал обложку. Он не заглядывал внутрь. И в глубине души я знала, что он уважит мою личную жизнь.

— А второй? — Факсон указал на другой мой дневник, близнец того, что сейчас лежал у него в руке. — Хочешь, его я тоже уберу?

— Нет, этот я оставлю себе.

— Очень хорошо. — Факсон кивнул, слегка поклонившись мне, а затем исчез где-то среди стеллажей, чтобы спрятать дневник на полку, где о нем забудут.

Пока не придет время Косу найти его.

Видение, в котором он читает первую страницу, пришло ко мне три месяца назад. Оно было коротким и размытым по краям, словно затянуто туманом.

В последнее время большинство моих видений были такими. Как сны.

Горный лес, покрытый белым.

Бесчисленные могилы за крепостной стеной.

Мужчина с черными косичками, одной рукой держащий своего новорожденного сына.

Эти новые видения казались мне осколками разбитого стекла, и я должна была понять, как они все сочетаются друг с другом.

Возможно, я никогда не увижу всю картину целиком.