Я нахмурилась, но выглянула на улицу. У чугунной решетки, плотно закутавшись в поношенный, но чистый платок, стояла молодая крестьянка. Лет двадцати пяти, не больше. Лицо ее было бледным и испуганным. Увидев меня, она сделала шаг вперед, и ее широко распахнутые глаза наполнились такой бездонной мольбой, что стало не по себе.

— Леди… — ее голос сорвался на шепот. Она проглотила комок в горле и заговорила быстрее, торопясь выложить все, пока ее не прогнали. — Слышала я… слышала, вы Фину, дроворубу, ногу спасли. Медом… Я… У меня дочка. Малая. Кашляет уже больше месяца, все никак не поправится. Ничего не помогает. Помогите, умоляю вас! Может, ваше… колдовство… ваше знание… — Она замолчала, задыхаясь, готовая упасть на колени прямо в снег.

Внутри у меня что-то дрогнуло. Знакомое, почти ностальгическое чувство заставило внутренне улыбнуться. Сколько раз за своей стойкой я слышала: «Дайте что-то от кашля».

Фраза, которая звучала одинаково на всех языках во всех мирах. Только там просили таблетки, спреи и сиропы, а здесь — колдовство. Суть от этого не менялась.

Но если отбросить ностальгию, при мыслях о страданиях ребенка становилось горько на душе. Если дело слишком плохо, вряд ли я смогу помочь.

Глава 4.17

Я подошла ближе к решетке, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и деловито. Женщина и так в панике, ни к чему усиливать ее беспокойство собственной неуверенностью.

— Успокойтесь и расскажите по порядку. Сколько лет девочке?

— Пять, леди, в марте пять будет, — женщина заговорила чуть увереннее, увидев, что я не хлопаю дверью.

— Кашель какой? Сухой, лающий? Или с мокротой?

— С… с мокротой, — женщина помялась. — Хрипит внутри, а откашлять не может, захлебывается. По ночам хуже.

— Температура есть? Жар?

— Жар то есть, то нет. Щеки горят, потом сама ледяная становится. Дышит тяжело, свистит.

Похоже на затяжной бронхит. Ей бы к педиатру, возможно, ингаляции, антибиотики если бактериальное. Но здесь… Здесь у них даже лекаря нет поблизости. А у меня не было ничего, что могло бы помочь прямо сейчас… Только знания.

— Хорошо, — сказала я. — Приходите завтра в это же время. Я приготовлю вам средство.

В глазах женщины вспыхнула надежда.

— Вы… вы сможете? Колдовство ваше…

— Это не колдовство, — оборвала я твердо. — Это лекарство. Но его нужно правильно приготовить. Приходите завтра.

— Сколько… сколько это будет стоить, леди? — спросила она, и в ее голосе послышался страх, теперь она попросту боялась, что не потянет помощь. — У меня… я немного шерсти могу спрясть, яйца…

— Если поможет, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — принесите что сможете. Еду или… поможете по хозяйству часок другой. Сейчас не об этом. Идите домой, давайте девочке теплое питье, хотя бы простой теплой воды, и приходите завтра.

Она низко, почти до пояса, поклонилась и, пятясь, двинулась обратно по дороге, ведущей в деревню.

Я закрыла глаза на секунду. Затяжной бронхит у пятилетнего ребенка. Никаких антибиотиков, никаких бронхолитиков. Задача почти нерешаемая.

Но сидеть сложа руки я не могла.

Моя настойка календулы и полыни, с ее слабым антисептическим и противовоспалительным действием, тут вряд ли бы сработала. Да ее почти и не осталось. Нужно было что-то отхаркивающее, что могло бы помочь очистить бронхи.

Глава 4.18

На ум приходили травы, которые можно купить в аптеке. Наверняка здесь росли такие же. Да только весна еще не вступила в свои права.

Я обошла внутренний двор, внимательно вглядываясь в каждый угол, каждую щель в камнях, где не было снега. Но на земле снег лежал плотным покровом. Ни побегов мать-и-мачехи, ни чабреца, ни даже простого подорожника. Природа еще спала под снегом.

Уже начало подкрадываться отчаяние, когда мой взгляд упал на южную стену кухонного крыла, возле самого окна. Каменная кладка здесь была густо оплетена вечнозеленым плющом. Темно-зеленые, кожистые листья цепко держались за стену, не боясь ни ветра, ни мороза. Внутри, за мутным стеклом, на подоконнике тоже вились его побеги, в заброшенном замке некому остановить растение, вот он и распространился. А мне теперь это только на руку.

Плющ тоже применяли как отхаркивающее средство! Из него делают сиропы и таблетки. А я могу сделать крепкий отвар.

Я вернулась на кухню, взяла нож и срезала несколько самых сочных, здоровых на вид побегов с подоконника, а потом вышла и нарубила еще охапку с наружной стены. Листья пахли терпко и горьковато.

Дальше была простая работа. Я сложила листья и мелко нарезала их. А после переложила в маленький чисто выскобленный котелок и залила кипятком, поставила на слабый жар томиться. Чтобы вытянуть максимум пользы без разрушения полезных веществ. Через час получился крепкий, темно-зеленый, с горьковатым ароматом отвар. Я процедила его через чистую ткань в глиняный кувшин.

На следующее утро я перелила остывший отвар в стеклянную бутыль, что нашлась среди хлама. Он выглядел непрезентабельно, но должен был работать.