Малк, услышав это, лишь кивнул, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение. Борк молча двинулся к Финну, чтобы взять его под руки.

И тут раздался тонкий, пронзительный голос Клариссы. Она выскочила из кухни, ее лицо исказил ужас.

Глава 4.9

— Розалинда! Что ты делаешь? Впускаешь этих… этих грязных мужиков прямо в замок?! Да ты с ума сошла! Они же ворвутся, ограбят нас, перережут всех!

Я повернулась к ней, даже не повышая голоса.

— Здесь командую я, матушка. Они здесь потому, что один из них может умереть, — я сделала паузу и решила припугнуть Клариссу. — Хочешь, чтобы этот парень отправился к Теням прямо у наших ворот? Бенедикт!

Старый слуга вынырнул из тени, держа в дрожащих руках массивный ключ.

— Открой ворота, — приказала я старому слуге. Он на мгновение засомневался, слушаться ли меня. Черные глазки забегали по мне, по Клариссе, но поймав мой строгий взгляд Бенедикт все же пошел открывать.

Ворота с глухим скрежетом расступились. Малк и Борк осторожно повели под руки Фина через проем. Парень сильно хромал, видно было как каждое движение отзывалось болью.

— За мной, — кивнула я дровосекам и повела их через двор прямо на кухню. Это было ближайшее теплое помещение с водой. И самое чистое, пожалуй.

На кухне Борк и Малк усадили Фина на скамью, которую я отдраила утром. Парень сидел, скрипя зубами, холодный пот стекал у него по вискам.

— Покажи, — сказала я, становясь перед ним на колени на каменном полу. В очаге уже вовсю гудел огонь, который развел Бенедикт.

Фин что-то невнятное залепетал, про то что я леди, и мне не положено такое видеть.

Малк, не спрашивая, взял нож и аккуратно разрезал грубую ткань штанины на бедре Фина, и парень заткнулся. Открывшаяся картина была неприятной, но знакомой. Рана была глубокой, края ее распухли и покраснели. Из самой глубины сочился густой, желтоватый гной со специфическим сладковато-гнилостным запахом. Воспаление шло вглубь.

— Еще немного, и ногу пришлось бы отнимать. Или ты бы помер от заражения крови, — констатировала я. Финн побледнел еще сильнее, а Малк угрюмо хмыкнул.

— Бенедикт! — позвала я, не поднимаясь с колен. — Принеси ту баночку меда.

В дверях кухни, откуда осторожно за всем наблюдала Кларисса, раздался ее новый вскрик.

— Мед?! Розалинда, ты совсем рехнулась? Это же такая дороговизна! Бенедикт, появившись на пороге с заветной глиняной баночкой, смотрел на нее, как на святыню, которую сейчас потребуют осквернить.

Глава 4.10

— Это всего лишь мед, — ответила я, с легким раздражением. — Он точно не дороже человеческой жизни. Или вы хотите остаться здесь одни, без единого соседа, который мог бы в трудную минуту помочь? Давайте бросим человека в беде, чтобы завтра и нас бросили точно так же. Отличный способ начать новую жизнь.

Кларисса замерла, открыв рот. Бенедикт опустил глаза. Никто из них не был готов взять на себя ответственность за смерть. И точно не хотел оказаться в подобной ситуации сам.

— Мед, Бенедикт, — напомнила я. — И чистой, горячей воды. Матушка, а вы принесите ваши платки и тот пузырек на подоконнике, и поторопитесь.

Действия дальше были простыми. Я промыла рану теплой водой, смывая поверхностную грязь. Потом взяла свой «эликсир», спиртовую настойку полыни и календулы.

— Будет жечь, — предупредила я и вылила немного прямо в рану. Фин взвыл, вцепившись в сиденье скамейки, но Малк крепко держал его за плечо.

Края раны на мгновение словно побелели. Я открыла баночку с медом. Золотистый, густой, пахнущий летом и цветами. Настоящее богатство, как оказалось, в этих краях. Я взяла чистую деревянную лопатку и густо намазала медом всю поверхность раны, стараясь, чтобы он попал поглубже.

— Мед вытягивает гной и не дает ране гнить дальше, — объясняла я, больше для дровосеков, чем для своих. — Это природный антисептик. Повязку нужно будет менять каждый день, промывая рану и накладывая свежий мед, пока гной не перестанет идти.

Кларисса, молча и с видом великой мученицы, подала мне свои платки. Я свернула их в толстую прокладку, наложила на обработанное медом бедро и зафиксировала полосками от других платков, туго, но не пережимая.

Вся процедура заняла не больше четверти часа.

В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев и тяжелым дыханием Финна. Малк и Борк смотрели то на перевязанную ногу, то на меня. Недоверие в их глазах сменилось откровенным удивлением, а затем и смущенной, неловкой благодарностью. Они не привыкли к такому обращению.

— Благородная леди… — прохрипел Малк, снова сминая шапку в руках. — Не ожидали… Для простого мужика меда не пожалели…

— Я пожалела человека, — поправила я его, отмывая руки. — Теперь ваша очередь. Ему нужен покой хотя бы на пару дней. Можете оставить его здесь, в стороне от наших покоев, если не боитесь за него, — я кивнула в сторону темного коридора, где были комнаты слуг.

Малк быстро переглянулся с Борком.