Мы расплачиваемся, берем клюшки и направляемся к первой лунке. Энди настаивает на том, чтобы бить второй, она хочет «понаблюдать за моей техникой и должным образом ее высмеять». Я дразню ее, что она просто хочет пялиться на мою задницу. Энди тычет в меня клюшкой.

Я загоняю мяч в первую лунку за два удара. Неплохо.

Она окидывает меня взглядом.

— Новичкам везет.

Затем делает свой удар. Промахивается полностью. Она стоит и моргает.

— Ладно. Этот мяч явно бракованный.

Я смеюсь и помогаю ей прицелиться для следующего удара.

К середине игры Энди выигрывает, и я даже не злюсь по этому поводу.

Каждый раз, когда она забивает, то слегка покачивает бедрами, от чего ее серьги звенят, а топ слегка задирается, и мне приходится отводить взгляд, чтобы не самовоспламениться.

Она замечает, что я на нее смотрю. Конечно, замечает.

— Смотри на свою клюшку, Хартли.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Просто любуюсь формой.

Энди прищуривается, но теперь уже улыбается. Широко, не скрывая эмоций. Меня словно ударили под дых.

После последней лунки мы берем мороженое в киоске у парковки. Она выбирает шоколадное с посыпкой. Я – ванильное, потому что я простой человек с простыми потребностями. Но она все равно набирает немного от моего.

— Ты ведь не собираешься ничего предпринимать, да? — небрежно спрашивает она, облизывая ложку.

Я чуть не роняю свою.

— Что?

— Ты меня слышал. Ты пялишься на меня уже девять лунок и полпорции мороженого. Мы будем целоваться или как?

Я моргаю. Она говорит серьезно. Дразнит, но говорит серьезно.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя на парковке для мини-гольфа?

Энди пожимает плечами.

— Романтика там, где ты ее находишь.

И я наклоняюсь к ней. Одна рука на ее щеке, вторая все еще держит мое тающее мороженое. Энди на вкус как шоколад, лето и каждая мечта, которую я никогда не позволял себе иметь.

Когда мы отстраняемся, она выглядит ошеломленной. И слегка запыхавшейся.

— Ладно, — тихо произносит она. — Это… пожалуй, стоило лунки с ветряной мельницей.

Мы медленно идем обратно к пикапу, наши пальцы соприкасаются, а затем переплетаются.

И где-то глубоко в моей груди что-то успокаивается.

Энди впускает меня.

Боже, помоги мне – кажется, я уже в нее влюблен.

— Поедем ко мне? — спрашиваю я с надеждой в голосе.

Ее губы растягиваются в тайной улыбке.

— Звучит заманчиво.

Глава тридцатая

30

МИРЫ СТАЛКИВАЮТСЯ

Энди

Сначала мы спорили, у кого лучше результаты в мини-гольфе, и пытались не дать мороженому растаять на руках.

А потом Коул открыл пассажирскую дверь своего пикапа и спросил, не хочу ли я поехать к нему домой.

В моем мозгу происходит короткое замыкание, перед глазами вспыхивает Ситуация – не тот парень из реалити-шоу «Джерси-Шор», а та, что у Коула в штанах2, – и да, я согласилась так быстро, что это, вероятно, сошло бы за прелюдию.

Я знаю. Я не горжусь этим. Но я ни о чем и не жалею.

И вот мы уже едем по его району. Солнце, клонящееся к закату, только начинает опускаться за деревья, заливая все вокруг золотистым, опасным светом, от которого все кажется нормальным. Как будто я не влюблюсь в не того человека и мое хрупкое сердце снова не разобьется вдребезги.

Не то чтобы Коул был не тем человеком.

Наверное. Может быть. Боже, я не знаю.

Он смотрит на меня, сворачивая на подъездную дорожку.

— Ты притихла.

— Я думаю, — говорю я.

Он приподнимает бровь.

— Звучит серьезно.

— Не льсти себе. — Я ухмыляюсь, хотя мое сердце колотится так, будто я только что пробежала километр. — Я просто поняла, что забыла подкормить свою закваску. Опять.

Он расплывается в улыбке.

— Погоди, ты печешь хлеб?

— Я пекла хлеб, — уточняю я. — Один раз. Получилось… нормально.

— Его можно было есть?

— Это громко сказано.

Коул смеется, переводя коробку передач в режим парковки.

— Что ж, хорошие новости – дома у меня есть настоящая еда. Я не дам тебе умереть.

Мы выходим, и я иду за Коулом к лестнице, ведущей в его квартиру над гаражом, когда слышу шаги.

Я бросаю взгляд налево и резко останавливаюсь.

— Джек?

В одной руке у него бутылка вина, в другой – букет цветов. Увидев нас, он замирает как вкопанный. Его глаза сужаются.

— Энди?

Коул рядом со мной напрягается.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Губы Джека сжимаются в тонкую линию.

— Я мог бы спросить тебя о том же.

Мои брови взлетают вверх.

— Погодите. Вы двое знакомы?

— К сожалению, — сухо отвечает Джек, не сводя глаз с Коула, словно тот лично оскорбил всю его семью.

Коул недоверчиво поворачивается ко мне.

— Откуда вы двое знаете друг друга?

И в этот момент дверь открывается, и на порог выходит женщина. Светлые волосы, добрые глаза, и она совершенно не подозревает, что только что шагнула на минное поле.

— Джек, почему так дол…

Ее взгляд падает на меня. Затем на Коула.

— О.

Я моргаю. Должно быть, это мама Коула.