Он стоит у бара и смеется над чем-то, что сказал один из его приятелей. Черный смокинг. Гладко выбрит. Прическа такая аккуратная и ухоженная, что кажется, будто он только что вышел из фильма о Джеймсе Бонде и оказался в моем личном пространстве. Он такой же неотразимый – высокий, уверенный в себе, невероятно красивый, – и на секунду я забываю, как дышать.

Это стоит каждой выщипанной брови. Стоит блесток там, где их быть не должно. Стоит туфель, платья и буквально пыточного устройства под названием бюстгальтер. Потому что видеть Коула таким – это божественный экстаз.

А потом он замечает меня.

Его глаза медленно и тепло загораются, словно он только и ждал, когда меня увидит.

Коул в несколько длинных шагов пересекает комнату, пробираясь сквозь толпу так, будто все вокруг не имеют значения. Его взгляд прикован ко мне, а мое сердце? Оно колотится так, будто хочет что-то доказать.

— Привет, — произносит он, и, черт возьми, его голос звучит ниже и мягче, чем обычно – как шелк, смешанный с чем-то опасным.

— Привет, — выдавливаю я, потому что слова сейчас даются с трудом.

Он подается вперед с ухмылкой.

— Мне кажется, или здесь стало жарче? — Он делает паузу, продолжая ухмыляться. — Ой, подожди, не обращай внимания – это все из-за тебя.

Я резко и отрывисто смеюсь и кажется, что весь воздух разом возвращается в легкие.

Мгновенное облегчение. Мгновенное спокойствие.

— Это была самая банальная фраза, которую я когда-либо слышала, — парирую я, вздернув подбородок.

Взгляд Коула медленно, но уважительно скользит по мне, прежде чем снова встретиться с моим.

— Я знаю. Но если серьезно, ты выглядишь невероятно.

Я краснею, ненавидя себя за это, но не настолько, чтобы пытаться скрыть смущение. Я тоже не могу отвести от него взгляд. Он выглядит совсем не так, как в своей пожарной форме из полиэстера или в джинсах с футболкой.

— Ты и сам неплохо выглядишь.

— Осторожнее, Каллахан. Если будешь продолжать так на меня смотреть, я подумаю, что нравлюсь тебе.

Я прочищаю горло.

— Заткнись, Коул.

Он посмеивается и предлагает мне руку – классически и непринужденно.

— Готова пережить этот цирк?

Я колеблюсь. Всего секунду. Затем беру его под руку, стараясь не растаять от того, какой он твердый. Святые бицепсы, Бэтмен! Я позволяю ему вести меня сквозь это безумие, и впервые за сегодняшний вечер мне кажется, что я смогу это выдержать.

Я все еще не в себе, когда Коул наклоняется ко мне и тихо, тепло произносит: — Кстати, если ты пытаешься меня убить, то у тебя чертовски хорошо получается.

Эти слова бьют меня прямо в грудь – резко, неожиданно и совершенно несправедливо.

— Заткнись, — бормочу я, чувствуя, как к щекам приливает жар. Но я не могу сдержать улыбку, не тогда, когда он смотрит на меня вот так – словно я единственный человек в этой переполненной, пафосной комнате, который имеет для него значение.

— Хочешь выпить? — спрашивает Коул.

— Определенно.

Бар спрятан в углу: сплошь плавные линии и полированное дерево. Официант уже раздает шампанское так, словно все здесь к этому привыкли, но Коул заказывает для меня кое-что покрепче – бурбон, чистый. Я приподнимаю бровь.

— Что, в этот раз никакого сладкого ванильного латте?

Он пожимает плечами, протягивая мне бокал.

— Подумал, что сегодня тебе может понадобиться тяжелая артиллерия.

И он прав.

Напиток приятно обжигает горло, и я только-только расслабляюсь, как вдруг начинается хаос.

— Энди Каллахан? — Женщина в элегантном черном платье и с гарнитурой материализуется из ниоткуда, с планшетом в руке. В ее голосе слишком много энергии. — Вы нужны нам за кулисами. Уже походит ваше время. — Ее взгляд перемещается на Коула. — И Коул Хартли. Ага, вы тоже.

Мое сердце падает.

— Время для чего?

— Для аукциона! — сияет она. — Ваша очередь после Коула.

Коул замирает, не донеся бокал до губ.

— Погоди, ты участвуешь в аукционе?

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Судя по всему.

Он борется с улыбкой.

— Не думал, что ты из тех, кто выставляет себя на аукцион холостяков.

— Я и не из тех, — бормочу я, ставя бокал на стол сильнее, чем планировала. — Меня обманули.

— Тебе сказали это добровольно-принудительно? — поддразнивает он.

— Ты даже не представляешь.

Женщина уже тянет меня за руку.

— Пойдемте. Вам понравится, обещаю!

Я бросаю на Коула последний взгляд – смесь паники и «если я это переживу, то кого-нибудь убью» – и позволяю ей увести меня за кулисы. Коул следует за нами по пятам.

Шум за кулисами просто оглушает. Слишком ярко, слишком громко. Люди в дизайнерских платьях и смокингах ходят туда-сюда: кто-то нервно ерзает, как я, кто-то выглядит чересчур воодушевленным. Я чувствую себя не в своей тарелке. Я больше по пижамам и криминальным документальным фильмам. Не по этому всему. Что бы это ни было, это настоящее шоу ужасов.