Я снова всплываю, забираюсь обратно в лодку, насквозь промокший и уставший. Уолт протягивает мне полотенце.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я киваю. Больше он ничего не говорит.

Мой телефон лежит в сумке, спрятанный под снаряжением.

Я мог бы посмотреть.

Но я не делаю этого.

Не тогда, когда на берегу кто-то все еще ждет.

Не раньше, чем сделаю то, за чем сюда пришел.

— Двигаемся на запад, — говорю я, и Уолт соглашается, как и руководитель нашей группы, который заводит лодку и направляет нас в ту сторону.

Уолт в деле дольше большинства из нас. Он вышел на пенсию два года назад – по крайней мере, официально. Но отпустить занятие всей своей жизни не смог.

Он все еще здесь, работает волонтером, словно никуда и не уходил. Говорит, это помогает ему не сойти с ума.

Думаю, Уолт просто не знает, как остановиться.

Он был первым, кто ввел меня в курс дела, когда я присоединился к команде пятнадцать лет назад.

Научил меня читать место происшествия, понимать, когда нужно поднажать, а когда – отступить.

Тогда я был моложе, злее и думал, что смогу вынести все.

Уолт единственный, кто знает, что я до сих пор пытаюсь это делать.

Он мало говорит, если это не имеет значения. Но когда это происходит, я слушаю.

В большинстве случаев.

Я вожусь со снаряжением во время короткой поездки и проверяю запас воздуха.

Затем спрыгиваю в воду, когда мы останавливаемся, и снова плыву ко дну. Это должно было бы пугать, но на самом деле это уже вошло в привычку.

Я замечаю парня сразу за обрывом, он застрял в камнях.

Его куртка порвана, а весло от каяка все еще плавает в нескольких футах от него. Я не делаю пауз и не думаю.

Я просто действую. Это больше не шок и не грусть – это просто работа. Я передаю по рации ровным голосом: — Нашел его.

Уолт отвечает быстро и четко: — Принял. Наверху готовы.

Я поднимаю тело, осторожно и с уважением. Дело не в том, кем он был для меня.

Дело в том, кем он был для кого-то другого – это единственное, что имеет значение. Мы убираем его в мешок, пристегиваем и закрепляем.

Уолт разбирается со снаряжением и ведет себя тише, чем обычно. Он знает, что я после такого неразговорчив.

Когда мы добираемся до берега, семья уже ждет. Лицо матери искажается от боли.

Отец только кивает, напряженный, словно его грудная клетка вот-вот провалится внутрь.

Я принимаю это. Позволяю себе прочувствовать. Позволяю этому осесть тяжелым грузом.

Так и должно быть.

Уолт сжимает мое плечо.

— Ты сделал все, что мог.

— Знаю.

Подъезжает машина скорой помощи, двери уже открыты. Выпрыгивают двое парамедиков, одного из них я узнаю, это Коул.

У меня всегда была хорошая память на имена. Да и он не из тех, кого можно забыть.

У парня такой легкий, спокойный вид, словно он здесь, чтобы помочь, но не раздавлен этим, как все мы.

Он кивает мне, когда они подходят.

— Тяжелый случай, — говорит Коул, осматривая место.

— Еще бы, — отвечаю я.

Бреннан начинает загружать каталку, а Коул задерживается, уперев руки в бока.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— В норме.

Коул кивает в сторону семьи, его голос звучит немного мягче.

— Ты достал тело. Это уже кое-что.

Я поворачиваюсь к нему, стиснув челюсти.

— Думаешь, я делаю это ради похвалы?

Его брови ползут вверх от удивления.

— Нет, я просто имел в виду…

— Не надо. Не пытайся выставить это в легком свете. В этом нет ничего легкого.

Коул отступает, подняв руки.

— Ладно. Понял.

Бреннан наблюдает за нами, вскинув брови, но ему хватает ума промолчать.

Уолт встает между нами, его голос звучит тихо.

— Джек.

Я качаю головой и иду к машине.

— Мы здесь закончили.

Уолт шагает рядом со мной.

— Что у тебя с этим пацаном-парамедиком?

— Ничего.

Если не считать того, что этот пацан меня бесит до чертиков. Он молодой, но думает, что все знает. Уверен в себе до безобразия. И пытается разрядить обстановку своим легким юмором, когда для этого не время и не место.

— Не похоже, что ничего.

Я бросаю снаряжение в кузов и захлопываю багажник.

— Он не понимает.

— Может, и так. Или, может, ты в последнее время слишком на взводе.

Я ничего не отвечаю.

Но Уолт не ошибается.

Когда мы едем обратно, он говорит: — Помнишь, когда мы только начинали? Как мы думали, что спасем всех?

Я киваю. Едва заметно. Кажется, это было целую вечность назад.

— А теперь мы просто возвращаем тела их родным.

Его слова задевают меня сильнее, чем мне бы хотелось.

Голос Уолта звучит тихо.

— Ты когда-нибудь думал о том, что еще есть, Джек? За пределами всего этого?

— Например?

Он пожимает плечами.

— Например, тот, к кому можно вернуться домой.

Моя хватка на руле становится крепче.

— Закроем тему, ладно?