Сегодня же она, кажется, не замечает камеры, легко одета и ненакрашенная. Блеск, присутствующий ранее, стёрся, как будто за те часы после её предыдущей сторис о том, что её шикарный ретрит занесло снегом, что-то пропало. Конечно, Сид всегда очаровательна, но сейчас у неё под глазами тёмные круги, как будто она не спала несколько дней, а её идеальное лицо омрачает хмурое выражение. Эффект немного отталкивающий; между вами возникает новая дистанция, которая вам не очень нравится. Тем не менее, вы даёте ей презумпцию невиновности. Может быть, это тот "кадр из-за кулис" — ещё одно новшество, которое она пробует? Разве аутентичность — не проводник человеческой связи?

Сидни откусывает ещё кусочек от того, что у неё в руке. Её челюсти двигаются, как будто она жуёт засохшую конфету или кусочек винтажной жвачки — ту самую, с маленькими причудливыми комиксами в обёртке, жевательную резинку, формально съедобную, но которую лучше уже выбросить.

Закончив жевать, она трёт щеки и морщится:

— Определённо наврала.

Она снова заворачивает еду в обертку, и вы видите яркую надпись на фирменном знаке — жирную "Z" от компании "Zyng".

Э-э…

— Не могу поверить, что мне придется есть их до конца выходных. Организм требует нормальной еды, а это… — она бросает то, что осталось от батончика, на стойку, — …просто ложится в желудок, как кирпич.

Блинский блин! А "Zyng" знает, что Сидни прямо сейчас смешивает их батончики с дерьмом? Что-то в этом не так. Неравномерное освещение, то, как она избегает смотреть в камеру… Слова Сид могут вызвать скандал, но останавливать просмотр тоже нельзя.

Вы продолжаете смотреть.

Кто-то говорит за кадром что-то неразборчивое. Голос слишком приглушённый, чтобы можно было разобрать, мужской он или женский. Кто с ней в этой поездке? Вы вспоминаете патибас, из которого выходят пассажиры, их торжественный спуск по лестнице и на хрупкую землю снаружи. Но Сидни всегда была в центре повествования, и трудно точно сказать, кто ещё там был.

Сидни закатывает глаза на того, кто говорит:

— Да, я знаю, что должна это сделать, — вздохнув, она снова берёт протеиновый батончик, запихивает остаток в рот двумя смачными кусочками и говорит с полным ртом: — Ну, они определённо не помогут мне справиться с тревогой, — тяжело сглотнув, она комкает обёртку с лёгким серебристым хрустом. — Я вся на нервах. Надеюсь, смогу уснуть.

Верно подмечено. Почему она ест что-то кофеиновое в такое время? Сейчас не смехотворно поздно или что-то в этом роде, но разве не она учила вас, что кофеин стимулирует надпочечники вырабатывать больше кортизола, который может вызвать гормональный дисбаланс? Кто сказал, что инфлюэнсеры никогда ничему вас не учили?

— И этот вкус "лаймовый пирог"… — продолжает Сидни, бросая испепеляющий взгляд на смятую обёртку. — По одному — ещё можно. Но батончики со вкусом "лаймовый пирог" в течение всего уик-энда… — она слегка зеленеет при этой мысли.

Что, чёрт возьми, происходит? Это не та Сидни Кент, которую вы знаете.

Чувство неловкости сжимает грудь, и тогда вы вспоминаете: она так и не объявила, что у неё за секретный проект. Возможно, она создает продукт-конкурент — протеиновый батончик под брендом "СК" с безупречным вкусом? Может быть, даже в коллаборации с Джеффом! Тот всегда придерживался принципа "пусть это соответствует вашим макросам". Что, если весь этот скандал с ним — просто способ привлечь внимание СМИ перед объявлением о запуске? Блин, придётся высказать свои предположения на досках комментариев. Если вы правильно поняли, тот теперь можете похвастаться своими верными догадками. Вы знали, что у Сидни должна была быть причина так говорить.

С кривой улыбкой Сид смахивает обёртку со стола. Он взлетает за кадром, но она не утруждает себя смотреть, куда она упадёт.

— Это будет полезно? — фыркает она, её красивое лицо контрастирует с уродливыми словами. — Нет. Что было бы правда мне полезно, так это…

Ей так и не удается закончить свою мысль, её слова теряются где-то в помехах Интернета, так что вам остаётся только догадываться, что она могла бы сказать.

Вы переходите в раздел комментариев и видите, что другие называют происходящее "фиаско".

Затем вы откидываетесь на спинку стула и ждёте следующего поста Сид.

49. Люси

Никому не хочется этого говорить, но Джефф, наконец, произносит:

— Что-то не так.

Мы все настолько поглощены своими мыслями, что его слова застают нас врасплох. Не так чтобы они были столь уж неожиданными, но они разрушают иллюзию того, что наше долгое ожидание того стоит.

После унылого ужина, съеденного стоя вокруг кухонного островка, мы расселись по разным стульям и диванам по всему Логову, чтобы посмотреть на свои телефоны без связи и отвлечься. Мы держались достаточно близко друг к другу, чтобы создать эффект солидарности — ощущение, что мы не совсем одни, хотя мы сидели достаточно далеко друг от друга, чтобы никому не приходилось снимать напряжение в комнате — как между собой, так и из-за ситуации.