— Послушай, Брент всё устроит, и тогда придет помощь. Нам просто нужно сидеть тихо и поменьше ругаться друг с другом. Ссоры только усугубят ситуацию.

— Я ни с кем не ссорюсь, — Джефф смотрит на меня в поисках поддержки. — Правда? Я просто сижу здесь, занимаясь своими делами, а одновременно нахожусь в мире боли. И, да, именно из-за Люси я отправился в это грёбаное путешествие, так что извини, если я не хочу сейчас признаваться ей в вечной дружбе и заплетать ей волосы.

— В это путешествие ты отправился ради меня, — голос Сидни мягкий, но твёрдый, в её глазах разгорается огонь. — Не из-за Люси, — её голос становится более спокойным по мере того, как она набирает обороты. — Люси, возможно, и всё устроила, но мы с ней единственные, кого пригласили специально. А я уже пригласила тебя присоединиться к нам, — она переглядывается со мной и Джеффом. — Вас обоих.

Джефф мотает головой, его хмурый взгляд усугубляется разочарованием и обидой:

— Ты моя девушка, Сид. Для тебя это ничего не значит? — в конце его голос срывается, и кончики моих ушей начинают гореть. Мы стремительно забываем о том, с чего начался этот разговор. — Не понимаю, почему ты вечно защищаешь её, а не меня. Блин, она практически обвинила меня в убийстве Нэша!

Мне всё это слушать совершенно не хочется. Но также мне очень, очень хочется узнать ответ.

Я опускаю взгляд, но не раньше, чем замечаю, как глаза у Сидни становятся влажными и мягкими:

— Люси была рядом со мной, когда мне было плохо. И она всегда позволяла мне быть именно такой, какая я есть.

Она хочет похвалить Люси, а не упрекнуть меня или Джеффа, но я лишь чувствую, что обо мне опять забыли.

Протест подступает к горлу — непроизвольная реакция защитить себя и своё место в этом мире. Позволять Сидни быть самой собой не значит, что нам нельзя злиться, когда она совершает эгоистичные поступки. Можно принимать человека таким, какой он есть, но всё же надеяться, что он вырастет над собой.

— Ой, да ладно тебе, — протестует Джефф, прежде чем я успеваю открыть рот. Если бы он мог скрестить руки на груди, как капризный ребёнок, уверена, он бы так и сделал. — Я никогда не мешал тебе делать то, что ты хотела.

Тогда я благодарю себя за то, что промолчала, потому что мы не можем сказать ничего такого, чтобы оказаться лучше Люси. Сидни всегда будет ставить её на пьедестал.

Сидни поднимается со стула, воздух вокруг неё затягивается, как петля. Джефф, возможно, опасен, но если презирать Сидни, она тоже становится опасна:

— Может, и не мешал. Но если наши отношения правда что-то для тебя значат, тогда какого чёрта ты не удалил свой аккаунт на OnlyFans?

— Меня взломали! — выпаливает он. — Кто-то копается во моих вещах, сливает фотографии, выкладывают меня в OnlyFans и тому подобное дерьмо.

С помощью одной катастрофы скрываешь другую, Джефф?

— Думаешь, я тебе поверю?

— Это правда. Спроси любого.

Сид бросает на меня быстрый взгляд, и я поднимаю руки:

— Ни за что! Меня в свои разборки не вмешивайте.

Как только она заскочит в Интернет, то тут же узнает, что Джефф никогда не переставал постить свои фотки на OnlyFans. Но пусть ей об этом скажет кто-то другой, либо она сама узнает.

— Да пошла ты, Кейтлин, — шипит Джефф.

— Сам туда иди, — отвечаю я.

— Прекратите, вы оба! — визжит Сид. — Взломали тебя или нет, но это всё равно не объясняет, зачем тебе эти нюдсы, Джефф. Естественно, не для меня.

— Сид, — начинает Джефф, но та мотает головой.

— Нет. Я узнаю правду, как только Интернет заработает снова. Но я уже говорила. Нэш… — в уголке её глаза блестит слеза. — Нэш мёртв. И если мы все собираемся пройти через это, нам нужно не ссориться. Всем.

Прежде чем Джефф успевает сказать ещё хоть слово, она уносится к Люси на крыльях старых обид. Но в другом конце комнаты Люси уже нет. Она ушла.

46. Люси

Хочется уйти уже тогда, когда Джефф впервые упоминает моё имя своим презрительным тоном, но не хочу доставлять ему удовольствие от осознания того, что я ухожу из-за него. Внутри всё сводит спазмом — от голода, от его насмешек — я жду, пока все утонут в собственной токсичности, чтобы заметить моё отсутствие, а потом откладываю путеводитель в сторону и крадусь к лестнице.

Дружба с Сидни неоднократно становилась для меня буфером, смягчающим остроту любой критики, которая летела в мой адрес, притупляя воздействие. Но сегодня я просчиталась. Может, она и моя лучшая подруга, но здесь, в лесу, я лишняя — единственная не-инфлюэнсер из них всех. И когда я набросилась на Кейтлин за то, что она сняла это видео, я обесценила всё, чем занимаются она, Сидни и Джефф. При ограниченном количестве еды я не могу позволить себе совершить эту ошибку снова. Даже несмотря на то, что мне очень, очень хочется разорвать Джеффа на части так, как он, кажется, без зазрения совести поступил бы со мной.